Без права на чувства - Ольга Сахалинская

в шоколаде. Клубника, бананы, киви, утопленные в тёмном, молочном, белом шоколаде и посыпанные орехами и кокосовой стружкой. И снова — ни единого слова, ни намёка на отправителя.

Я знаю, кто это. Мирон…

Только один вид этого роскошного букета в моих руках приводит к тому, что сердце сжимается болезненной хваткой.

Предыдущие дни я в ярости отправляю букеты в мусорное ведро. Это его способ загладить вину? Откупиться цветами и сладостями после того, как он выставил наши отношения на всеобщее обозрение, заключив этот идиотский спор? После того, как у него была сотня возможностей признаться во всём, а он предпочёл молчать? Чувствую себя униженной, оскорблённой и до боли разочарованной.

Но выбрасывать цветы оказывается сложнее, чем я думала. Их красота, тонкий аромат, хрупкость лепестков вызывают угрызения совести. Варварство — уничтожать такую красоту!

Градов знает, куда бить…

Ясно лишь одно: это всего лишь цветы.

Мой десятилетний брат со своей детской непосредственностью оказывается очень проницательным и замечает, что я делаю с курьерской доставкой.

— Ты чего их… это самое? — спрашивает он, хмурясь и проводя ребром ладони по горлу. — Они же красивые!

— Они завяли, — вру я, отводя взгляд.

— Вруша! Они воняют на весь дом! А это что? — он уже копается в коробке. — О, клубника в шоколаде! Ты и ЭТО выкинешь?! Да ты с дуба рухнула!

— Денис, не мешай, пожалуйста.

— Не, систр, это же вкуснятина! Ты чего, обалдела, что ли? Выкидывать еду — это грех! Это… это хуже, чем котиков обижать! — возмущённо упирает руки в боки юный прокурор. — Не, ну ты дурная! Лучше мне отдай, раз сама не хочешь.

Не успеваю я возразить, как он выхватывает коробку и убегает в свою комнату, запихивая в рот клубнику в тёмном шоколаде.

А цветы… С каждым днём выкидывать их становится всё труднее. Поэтому этот букет я ставлю в воду, определив вазу на подоконник в гостиной, спрятав за шторы. Квартира моментально наполняется ароматом, от которого кружится голова.

Мирон… Его призрак не отпускает сознание, терзая ревнивыми когтями и воскрешая в памяти обрывки наших мгновений, словно осколки разбитого зеркала. Корю себя за слабость. За то, что продолжаю думать о нём после всего.

Будто этого оказывается мало, так ещё и мои научные амбиции тоже рушатся. Мой проект, о котором я так мечтала, закрыли.

Я не могу с этим смириться. Знаю, что на заводе кроется опасность. Видела результаты исследований, показывающие превышение всех допустимых уровней. Замалчивать эту проблему — преступление против людей, которые будут жить в новых домах или детки заниматься в спортивной школе, построенных на заражённой земле.

Поэтому в один из хмурых октябрьских дней, когда город накрывает пелена тумана, я принимаю решение. Возвращаюсь на заброшку.

Одна. Без Мирона.

Сердце очередной раз болезненно сжимается при мысли о нём. Раньше это было наше место, наш секрет. Мы часами бродили по цехам, собирая пробы, анализируя данные, обсуждая свои теории.

Надеваю потёртые джинсы, парку, резиновые сапоги и не забываю про маску. Вот только каски у меня нет. В рюкзаке — дозиметр, портативный анализатор химических веществ, фонарик и камера. Знаю, что рискую. Объект под охраной, готовится к сносу. Но я должна это сделать.

Пробравшись через дыру в заборе, оказываюсь в знакомом, но от этого не менее зловещем лабиринте из ржавых конструкций и полуразрушенных зданий. Ветер завывает в пустых окнах, разнося запах плесени и химикатов.

Двигаюсь осторожно, стараясь не шуметь. Знаю, что охрана регулярно обходит территорию. Но моя цель — не просто попасть на завод, а собрать новые доказательства, подтверждающие мои опасения.

Проверяю уровень радиации в нескольких точках, беру пробы грунта и воды. Результаты неутешительные. Завод по-прежнему представляет серьёзную угрозу для окружающей среды.

Внезапно я слышу шаги. Быстрые, уверенные шаги приближаются. Бросаю за груду обломков, стараясь не дышать.

Мимо проходят двое охранников, громко разговаривая. Сердце бешено колотится. Понимаю, что мне нужно уходить.

Выбираюсь из укрытия и бегу в противоположную сторону, к другому выходу. Но поздно. Охранники замечают меня.

— Стой! — кричит один из них. — Стой, кому говорю!

Я не останавливаюсь. Бегу, спотыкаясь о камни и арматуру, чувствуя, как адреналин наполняет тело. Знаю, что они не будут церемониться.

К счастью, мне удаётся добраться до дыры в заборе и выскользнуть наружу. Бегу, не оглядываясь, пока не оказываюсь достаточно далеко от завода.

Задыхаясь, я останавливаюсь и опираюсь руками о стену дома. Меня трясёт от страха и напряжения. Но я довольна, я получила то, что хотела.

Приехав в лабораторию, знаю, что меня здесь не ждут, ведь мой проект закрыли. Но попытаться стоит.

Андрей встречает меня с негодованием:

— Исаева, это безумие! Зачем ты здесь? Меня уволят, если узна́ют!

— Ты не понимаешь. Мне надо! — я протягиваю ему пакет с образцами. — Помоги проанализировать. Ну пожалуйста, пожалуйста, — добавляю, глядя умоляюще, заранее зная, что аспирант меня пропустит.

Молодой человек вздыхает, но берёт пакет:

— Хорошо. Только быстро.

Погружаюсь в работу, забыв обо всём на свете. Мирон, завод, охрана — всё это отходит на второй план. Сейчас для меня существуют только цифры, графики и химические формулы.

Дрожь постепенно отступает, сменяясь сосредоточенностью. Вот оно, доказательство! Высокое содержание тяжёлых металлов, опасные химические соединения… Я почти физически ощущаю вкус победы. Сейчас оформлю всё, и завтра…

Внезапно дверь лаборатории открывается, и на пороге появляется… Мирон.

Сердце пропускает удар. Всё моё тело мгновенно напрягается. Волна жара прокатывается по лицу.

Он стоит в дверях, высокий и красивый, в своей неизменной кожаной куртке, с лёгкой небрежностью в движениях. Его взгляд направлен прямо на меня.

Давящий дискомфорт за грудиной не даёт сделать вдох. Понимаю, что не готова встречаться с ним, тем более разговаривать. Но это не мираж. Он здесь, передо мной, и я не знаю, как себя вести. Мне больно, обидно, злобно и… безумно приятно видеть его.

Глава 40. Мирон

Барабаню пальцами по рулю, отгоняя навязчивое желание набрать номер Арины. Каждый день отправляю ей букеты, наивно надеясь на маленькое «спасибо» или короткое сообщение. Но мой номер до сих пор пылится в этом грёбаном чёрном списке.

А на что ты рассчитывал? Наивный. Мысленно ругаю себя, но упрямство берёт верх. Я не сдамся. Не дождётся…

Решение приходит внезапно, как вспышка молнии в тёмном небе. Нелогичное, импульсивное, но кажущееся единственно верным.

Через час мой «Порше» уже во дворе её многоэтажки. Знаю, что Арины дома нет. Но у меня другая цель. Нужно зайти с фланга, обойти неприступную крепость.

Заглушаю двигатель и устраиваюсь