Кара для предателя. Наследник бога-дракона - Элис Карма

— Неужели? — я вскидываю брови удивлённо.

— Да. Всё дело в моей силе. Гоблины поклоняются Небесному богу, повелителю бурь и гроз. Но многие гоблинские женщины также поклоняются Матери-земле. Как и я.

— Ясно, — отвечаю я, немного расслабляясь. — Но если ты не имеешь отношения к гоблинам, то откуда ты? И откуда у тебя твоя сила?

Трикса некоторое время молчит, будто решает, сколько правды мне можно доверить, а затем произносит:

— Я выросла в ничейных землях. Так называют лес на границе южного графства Дваргуса и Гоблинского царства.

Я знаю о них. Гиблые леса, где исчезают караваны и куда не суются даже самые отчаянные.

— Долгое время никому не было дела до этих мест. Там обычно творится разное, — продолжает она. — Туда сбегали преступники из Империи людей. Туда приводили или приносили на съеденье диким зверям детей, которых не могли прокормить. Я не знаю, как оказалась там и где моя настоящая семья.

Взгляд её становится отрешённым, а голос тихим.

— Меня воспитала шаманка, древняя седая старуха из людей. Она жила в уединении, далеко от известных троп. Наверное, пожалела меня, когда нашла в лесу. Старуха поклонялась матери-земле и могла творить самые разные чудеса. Когда она ушла в загробный мир, дар перешёл ко мне.

«В царство Стамфара…» — хочу поправить я по привычке, но осекаюсь.

Я вдруг понимаю, что раз она поклонялась другому богу, то и загробный мир для неё будет иным. Каким-то, где Прародитель не властен. И вместо раздражения я чувствую внезапный прилив восторга. Я осознаю, что могу выбрать себе нового покровителя.

Снова смотрю на мешочек с землёй у Триксы на груди.

— А ты можешь своей силой наслать проклятие на моих врагов? — спрашиваю я с интересом.

Трикса бросает на меня настороженный взгляд.

— Мать-земля даёт разные силы, но большинство из них нужны для созидания, — отвечает она. — Но если твоё сердце жаждет разрушения, то я знаю и такое колдовство. Мы можем обратиться к людскому Богу мёртвых.

Я чувствую, как внутри каждый нерв напрягается, точно натянутая струна.

— И ты сможешь призвать на помощь бога людей? — спрашиваю я недоверчиво.

— Отчего же нет? — пожимает плечами Трикса. — Я ведь человек. Но учти, что цена за просьбу может быть для тебя непомерно высока.

Перед мысленным взором возникают обряды на горе Ильфьель. Они никогда не обходились без жертв. Все боги требуют одного и того же.

— Я конунг! — восклицаю я с усмешкой. — Нет такой цены, которую я не мог бы заплатить.

Шаманка лишь поджимает губы и коротко кивает.

— Есть два дворфа, — продолжаю я. — Они угрожают моему правлению. Моя изменщица-жена, сбежавшая из тюрьмы и подбивающая честных дворфов на мятеж. И воин по имени Гутбрэнд, дезертир.

— Мне нужно родовое имя обоих, — говорит Трикса. — Для точности.

— Эмма, дочь конунга Эйнара, — отвечаю я сразу.

С именем Гутбрэнда всё выходит иначе. Я с раздражением понимаю, что сказать мне нечего. Я так и не смог выяснить, откуда взялся этот оборванец.

— Что случится, если я не назову родовое имя? — спрашиваю я, чуть помолчав.

— Тогда вместо того, кто тебе нужен, может пострадать кто-то другой, — спокойно отвечает шаманка.

Сердце гулко бьётся в груди. Решение кажется очевидным.

— Да будет так, — киваю я. Если есть хоть один шанс из ста, что заклинание убьёт этого мятежника, я готов рискнуть.

Трикса смиренно прикрывает глаза, а затем говорит:

— Проводи меня в усыпальницу королей. Там связь с миром мёртвых сильнее, чем где бы то ни было.

Я приказываю страже тайно сопроводить её в усыпальницу. Когда одни уходят вместе с Триксой, я подзываю других и приказываю:

— Смотрите за ней в оба. И докладывайте мне обо всём, что она говорит и делает.

Стражники кивают, выражая готовность исполнить приказ, и покидают мой кабинет. Я возвращаюсь за свой стол с чувством, что нашёл силу, способную противостоять даже богу-дракону. И если ради этого придётся заплатить, то так тому и быть.

Глава 36

Гутбрэнд

— Долго ещё Агус будет удерживать нас у себя? — ворчит Эрлинг, глядя с городской стены на округу. — Сначала гнал взашей, а теперь никак отпустить не может.

— Он хочет убедиться, что его графству ничего не угрожает, — произносит Свея за его спиной. — Но я согласна с тобой. Лучше нам поскорее вернуться к поискам Её Величества. Когда мы покинули наш форт, была зима, а нынче уже весна на подходе. Мне тревожно за неё и дитя, что она носит.

Я слушаю их вполуха и понимаю, что они правы. Слишком надолго мы задержались в Дротфрэйне. И хотя остатки королевского войска всё ещё прячутся средь лесов и гор, нам пора продолжить наш собственный путь. Но раньше, чем мы успеваем собраться, Витарр приходит ко мне. Его воины ожидают неподалёку.

— Мы уходим, — произносит Витарр слегка неуверенно. — Мы посовещались и пришли к мысли, что сделали достаточно, чтобы защитить интересы бога-дракона. Дальше мы собираемся пойти своим путём.

Я прислушиваюсь к голосу Стамфара в своей голове. Он не возражает, а потому я киваю. В душе появляется тревога. Без наёмников наш отряд станет вдвое меньше. Но они с самого начала присоединились к нам по собственной воле и не просили ничего, кроме сохранения жизни. Было бы глупо ожидать от них лояльности.

— Да хранит вас Прародитель, — отвечаю я хмурясь.

Витарр усмехается краем губ, коротко склоняет голову и уходит. Я смотрю им вслед, пока фигуры не растворяются среди скал и хвойного леса.

Когда мы остаёмся одни, тишина становится ещё более ощутимой. Я думаю о королеве. В последние дни меня не оставляет чувство, будто то, что искал, находилось на расстоянии вытянутой руки, но в последний миг ускользнуло. Это раздражает сильнее любой усталости. Я привык доверять своему чутью, а потому прокручиваю в голове события последних дней, доклады разведки и обрывки слухов. Но ничего из этого не способно объяснить моё предчувствие.

В конце концов, мы принимаем решение идти в восточное графство, как и планировали ранее. Если она жива и скрывается от гнева конунга, то там у неё было больше всего шансов найти укрытие.

Дорога занимает несколько дней. Снег вдоль трактов уже подтаял, из-под него проступает тёмная земля, и копыта лошадей вязнут в размокшей почве. Ручьи разливаются и больше напоминают небольшие реки. Приходится искать брод или рубить временные настилы. Весна здесь коварна: днём пахнет влагой и прошлогодней листвой и хвоей, а ночью мороз пробирает до самых костей.

На границе восточного графства нас