Кара для предателя. Наследник бога-дракона - Элис Карма

краях уступает свои права весне неохотно. Дневные оттепели сменяются ночными лютыми морозами, превращающими всё кругом в ледяные горки. Даже каменные полы в коридорах ныне усыпаны золой и песком.

Я замечаю гонца издалека. Он стоит у входа, бледный и измождённый долгой дорогой. У меня появляется дурное предчувствие. Взгляд его слишком встревоженный для того, кто несёт добрые вести. Он замечает меня, вздрагивает и поспешно кланяется.

— Подними голову, — сухо говорю я, проходя в зал. — И дай мне послание.

Гонец выпрямляется и следует за мной, но руки его дрожат. Он протягивает мне свиток, перевязанный потемневшим шнуром. Я резко разворачиваю свиток и начинаю читать. С каждой строкой внутри всё больше поднимается злость.

Матс пишет, что он с войском предпринял попытку захватить Дротфрэйн, но был разбит. В самый решающий момент битвы в небе над городом появился золотой дракон. Он в одиночку уничтожил треть войска.

Я останавливаюсь на этом месте и медленно втягиваю воздух, чувствуя, как холод обжигает пересохшее горло. Золотой дракон… Не слух, видение или сказка, а ещё одна реальная угроза на стороне моих врагов.

Генерал докладывает, что часть тех, кто выжил, обратилась в бегство. Другая часть, увидев воплощение бога-дракона, защищающее северо-восток, сложила оружие и переметнулась на сторону врага. Многие из них искренне раскаиваются, что не защитили дроттнинг Эмму и последовали воле конунга-отступника.

— Предатели! Трусы… — рычу я сквозь зубы. От негодования меня начинает трясти.

«Поскольку путь к реке Меркатории был отрезан, — продолжает Матс. — Мы были вынуждены отступить в горы и укрыться в заброшенных древних городах. Ваше Величество, я прошу у вас дозволения в столицу для перегруппировки и пополнения войска…»

Я сжимаю челюсти до зубного скрипа. Мне стоит немалых усилий не разорвать треклятый свиток в клочья. Совсем не такого донесения я ждал. В ушах гулко отдаётся собственное сердцебиение. Мысли лихорадочно мечутся в голове.

Я уже собираюсь свернуть письмо, как взгляд цепляется за последнюю часть текста.

«Также спешу вам сообщить, что нашим разведчикам удалось изловить на границе восточного и северо-восточного графства женщину, внешними чертами напоминающую Её Величество. Она отказалась признать себя дроттнинг, но держалась и говорила, как благородная, а ещё носила дитя во чреве. Мною было принято решение тайно отправить её в столицу вместе с отрядом солдат под командованием энсина Эскора. Надеюсь, что к тому времени, когда вы это прочтёте, корабль уже достигнет Хольмберга…»

На мгновение всё вокруг исчезает. Я вижу только эти строки и чувствую, как внутри рождается нетерпение. Эмма была так близко. Почему эти глупцы не избавились от неё?! Ах да, я ведь не мог отдать им такой приказ…

Я опускаю руку со свитком и, наконец, смотрю на гонца. Он ждёт, сжавшись, словно готов в любой миг услышать крик.

— Ты сделал всё, что должен был, — говорю я холодно. — Иди и отдохни перед обратной дорогой.

Гонец облегчённо выдыхает, кланяется и поспешно отходит к дверям. Я не задерживаю его. Мои мысли заняты другим.

— Стража, — произношу я громко.

Из тени у колонн выходят двое дворцовых стражников.

— Передайте начальнику стражи, пусть немедленно соберёт военачальников. Также я хочу знать, какие корабли прибывали в последнее время в столицу. Среди них должен быть тот, что под охраной отряда энсина Эскора доставлял для меня важный груз из северо-восточного графства. Нужно разыскать его.

— Будет исполнено, Ваше Величество, — отвечают они в унисон и уходят.

Я остаюсь один в зале советов. В голове вдруг всплывает образ темноволосой шаманки. Я не хочу думать о ней, но мысли упрямо возвращаются к её словам. Она предвидела, что моё войско будет разбито. И это пророчество сбылось. Ещё она сказала, что моя жена находится рядом с тем, кому я доверяю. И не ошиблась — в тот момент Эмма действительно была схвачена генералом Матсом.

Два из трёх предсказаний Триксы воплотились в жизнь. И это наводит меня на мысль, что возможно и третье её предсказание правдиво. По спине пробегает холодок.

«Твой враг находится прямо у тебя во дворце», — эхом звучит в ушах.

Я медленно поднимаю голову и оглядываю зал советов. Колонны, ниши, тени между факелами — я будто вижу всё это впервые. Я вспоминаю каждого, кто служит мне, кто уверяет в своей верности. Кто из них враг? Советник? Военачальники? Ярлы? Мне вдруг становится трудно дышать. С этого момента я начинаю смотреть на каждого, кто приближается ко мне, как на возможную угрозу.

Глава 35

Проходит немного времени, но отсутствие новостей выматывает меня. А ещё не даёт покоя мысль о том, что мои враги прячутся где-то в стенах дворца. Поразмыслив, я приказываю тайно привести ко мне Триксу. Не хочу, чтобы о нашем разговоре знали даже те немногие, кому известно о ней во дворце. Я не могу допустить, чтобы кто-то решил, что чужеземная шаманка имеет на меня какое-то влияние. Совет ярлов не потерпит этого. Утомлённый вздох вырывается из груди. Как же сильно всё-таки Дваргус увяз в разного рода предрассудках. Стража отправляется выполнять приказ, я же остаюсь в кабинете. Ловлю себя на мысли, что жду встречи с шаманкой одновременно с раздражением и нетерпением.

Её приводят быстро. Она проходит в кабинет и становится посередине, не удосужившись даже поклониться, будто не конунг стоит перед ней. Я качаю головой, но решаю промолчать: что взять с дикарки. Сегодня она одета не так откровенно, как в прошлый раз. Наши портные и обувщики изготовили для неё простое платье и добрые меховые сапоги. Из прежнего её облика остался, пожалуй, лишь мешочек с землёй на шее. Снова и снова мой взгляд возвращается к нему.

— Раз ты позвал меня, — произносит Трикса, первой нарушая молчание, — значит, мои прежние слова уже сбылись.

Я морщусь недовольно, но не возражаю. Ведь, по большому счёту, она права.

— Если так, то ты предскажешь мне ещё? — спрашиваю я настороженно.

— Я могу, — кивает она. — Только учти, что пока будущее не предсказано, его можно изменить. Но после того как я ухвачусь за одну из нитей в ткани бытия, останется только этот путь.

В её голосе нет ни высокомерия, ни враждебности. Лишь уверенность и спокойствие, от которых становится не по себе.

— Что ж, — произношу я со вздохом, — если дела так обстоят, то повременим пока с предсказаниями. Но я хочу знать больше о тебе. Мой советник назвал тебя гоблинской шаманкой. Это так?

— Будь это так, меня бы тут не было! — презрительно фыркает она. — Нет, король, я никогда не водилась с гоблинами.