Кара для предателя. Наследник бога-дракона - Элис Карма

Холодная дрожь пробегает по моей спине. В этот миг я окончательно понимаю: королевская армия пришла в северо-восточное графство только ради меня. Передо мной встаёт непростой выбор: признаться и, возможно, спасти тысячи жизней, или продолжать лгать и надеяться, что судьба сама расставит всё по местам.

Я колеблюсь несколько минут. Матс тем временем словно теряет ко мне интерес, поворачивается к одному из офицеров и коротко приказывает увести меня к остальным пленным.

— Постойте! — восклицаю я с дрожью в голосе. — Вам не нужно штурмовать Дротфрэйн. Я дроттнинг Эмма, дочь покойного конунга Эйнара и жена конунга Роальда, бесчестно поправшего законы Дваргуса. И я приказываю вам сейчас же возвращаться в Хольмберг!

Генерал долго смотрит на меня. Его лицо остаётся неподвижным, а затем он вдруг начинает смеяться громко и резко.

— Хорошая попытка, Ваше Величество, но у вас нет надо мной власти! Я подчиняюсь своему конунгу, а вы лишь беглая преступница.

Он резко взмахивает рукой, и солдаты хватают меня крепче.

— Немедленно отправить её в Хольмберг, — приказывает он.

— Но вы же не станете атаковать Дротфрэйн?! — спрашиваю я с отчаянной надеждой. — Никто из северо-восточного графства не помогал мне. И вы уже схватили меня, значит, у вас нет причин нападать на них.

— Мы нападём на них просто потому, что мы сильнее, — спокойно отвечает генерал.

Я замираю на месте, не в силах поверить, что он говорит это всерьёз. Всё происходящее кажется чудовищно несправедливым. Страх за собственную судьбу отступает, уступая место страху за эти земли, за дворфов, которые, возможно, не знают, что их ждёт. Я мысленно обращаюсь к Прародителю, моля его защитить северо-восточное графство. И на миг перед моим внутренним взором возникает образ того самого воина со шрамами на лице. Я всё ещё не знаю, кто он, но его присутствие наполняет меня странным спокойствием.

— Вы не сможете взять северо-восточное графство, — произношу я с уверенностью, которую сама не могу объяснить.

Матс вопросительно вскидывает брови.

— Это ещё почему? — спрашивает насмешливо.

— Прародитель не позволит вам творить бесчинства, — отвечаю я, глядя ему в глаза. — Не в этот раз.

Я знаю, что в отличие от Роальда, Матс — дворф старой закалки. Он вырос на преданиях, чтит древние законы и верит в Стамфара, даже если делает вид, что давно от него отрёкся. И в глубине души я надеюсь, что его вера, память и здравый смысл окажутся сильнее слепого следования указам.

По приказу генерала Матса меня связывают и ведут к причалу. Для моей охраны Матс выделяет отряд солдат. Я стою чуть в стороне, кутаясь в свою накидку. Холодный ветер пробирается под мех, скользит по коже, словно напоминая, настолько я уязвима. Неподалёку солдаты переговариваются между собой. Я слышу их разговор краем уха. Командир отряда Эскор отказывается взойти на корабль под флагом конунга. Вместо этого он указывает на торговое судно, что стоит чуть поодаль, нагруженное ящиками и бочками.

— Военный корабль менее манёвренный и не такой быстрый, как торговый, — объясняет он лениво.

— Но как же устав?! — осторожно пытается возразить один из солдат.

Эскор только закатывает глаза в ответ. А потом склоняется и объясняет вполголоса:

— На торговом судне полно товаров. Если мы продадим всё это, то озолотимся, а командующий даже не узнает об этом.

Он говорит так самоуверенно, будто прежде уже проворачивал подобное. Я же слушаю и не верю своим ушам. Мой отец никогда не допустил бы такого. Но войско Роальда подстать своему конунгу. Солдаты восходят на корабль и силой заставляют команду подчиниться. Меня грубо толкают к люку и спускают в трюм. Здесь темно, сыро и пахнет затхлостью. Отовсюду вокруг тянет холодом. Лишь мой малыш продолжает согревать меня.

Когда люк закрывается, темнота становится почти осязаемой, а вместе с ней и одиночество. Корабль отплывает — я чувствую это по дрожи корпуса, по медленному раскачиванию, что сначала убаюкивает, а потом начинает раздражать. Бессонная ночь и целый день в пути дают о себе знать. Усталость накрывает тяжёлым покрывалом, и я засыпаю, прижавшись спиной к стене, стараясь не думать о том, куда меня везут и что ждёт впереди.

Меня будит грохот и ор наверху. Резкий, чужой шум врывается в сон, выдёргивает меня обратно в холодную реальность. Что-то явно происходит на палубе. Я поднимаюсь, цепляясь за стену, складываю руки в молитвенном жесте, хотя не уверена, услышит ли меня бог-дракон. Сердце бьётся часто, в груди разрастается тревога. Я понимаю, что на палубе завязалась драка. Слышны крики, удары, скрежет металла. Потом всё стихает, но ненадолго, и эта тишина пугает сильнее шума.

Неожиданно люк, ведущий в трюм, открывается, и внутрь проникает тусклый дневной свет. В проёме появляются несколько незнакомцев. Они выглядят дико: одежда на них грязная, лица заросшие, движения резкие. Они грязно ругаются друг на друга и толкаются.

— Чего там, а? Хороша добыча?

— Да не вижу ничё со свету! Да не толкай… Вдруг там прячутся вояки!

— Опа, это кто? Девка?

— Да ну? Ты не брешешь?

— Клянусь именем Прародителя…

До меня медленно доходит, что корабль захватили речные разбойники. Я прежде слышала, что нищие горняки и беглые преступники сбиваются вместе и промышляют грабежом на Меркатории. Похоже, что жадность Эскора вышла ему боком. Реши он всё же плыть на военном корабле, разбойники не рискнули бы напасть. Выходит, что команда и отряд, охранявший меня, мертвы? Мысль об этом холодит кровь. Моя судьба теперь в руках бандитов.

Один из них спускается в трюм. Его сапоги гулко стучат по лестнице, и каждый шаг отзывается во мне напряжением. Он подходит так близко, что я чувствую застарелый запах пота и грязи. Страх сковывает меня по рукам и ногам, но я заставляю себя держаться.

— Ну здравствуй, красавица! — разбойник хватает меня за руку и притягивает к себе.

Но в этот момент его как будто обдаёт пламенем. С воплем он подаётся назад и поспешно отступает к лестнице.

— Ведьма! — кричит он в панике. — Древнее пламя, защити меня!

Пусть я и напугана, но всё же не могу не отметить, насколько нелепы его молитвы в данной ситуации. Разбойник, наконец, взбирается по лестнице. Наверху слышится шум. Остальные бандиты расспрашивают подельника, что случилось. Они не верят, что он пострадал, лишь коснувшись женщины, и смеются над ним.

— Раз решили, что я набрехал, так сами пойдите и проверьте! — восклицает дворф, задыхаясь от ярости.

Я сжимаю ладони в кулаки, пытаясь унять дрожь. Морально готовлюсь защищаться, не