Развод. Не время сдаваться - Оксана Рэй

Сергей медленно выдыхает, и я вижу, как его пальцы сильнее сжимают руль. Он паркуется на первое попавшееся место.

— Что именно она сказала? — его голос звучит ровно, но я чувствую, как внутри него растет комок нервов, который вот-вот взорвется.

— Сейчас я скину вам видео, посмотрите.

Сергей достает телефон и открывает видео. Я наклоняюсь ближе, пытаясь разглядеть, что там происходит. На нем Ольга. Она сидит на кровати, растрёпанная, с размазанной тушью, говорит в камеру сбивчиво, с истеричными нотками в голосе. Губы дрожат, глаза бегают.

“…он хочет запереть меня! Мой собственный отец! Вы слышите? Я не сумасшедшая! Я просто люблю его! Он промыл отцу мозги, этот…”

В дверь резко стучат, и она замолкает на полуслове. Слышны звуки с внешней стороны двери, и тихий стук в начале, потом этот звук переходит в громкие удары. Возникает ощущение, что дверь вот-вот вышибут. Она нервно вздыхает.

“...они пришли! Слышите? Они хотят отправить меня в психушку, чтобы я не мешала! Помогите мне! Кто-нибудь, помогите!.."

Видео обрывается. Я смотрю на количество просмотров. Уже несколько тысяч. Внизу комментарии: кто-то сочувствует, кто-то смеётся, кто-то пишет “психичка”.

Алексей на связи все еще молчит. Сергей устало трет переносицу.

— Она не успела назвать имен, — с облегчением вздыхает Сергей. — Что делают наши люди? — спрашивает он наконец.

— Следят за развитием ситуации. Свиридов уже в курсе, его пресс-служба молчит, но я слышал, он в ярости. Вызвал своих юристов, отключил телефоны. Скорее всего, сейчас пытается все замять.

— Так, просто не замнет, — Сергей усмехается, коротко и жестко. — Слишком громко его дочурка психанула. После такого его репутации жирный минус. И он это понимает.

— Что будем делать? — Алексей ждет указаний.

— Пока наших имен нет, мы следуем плану. Свиридов теперь точно не пойдет на попятную и не оставит все как есть. Ему самому нужно, чтобы она исчезла как можно быстрее. Чем дольше она на виду, тем больше ущерба. Поэтому он увезет ее подальше. Возможно, он реально сообщить прессе, что его дочка больна. И следы сотрет. Любой ценой. Главное не позволяйте ему называть наши имена, — Сергей делает паузу, и его голос становится жестче, — и продолжайте собирать всю информацию о нем и о ней тоже. И следите за этой ситуацией. Я должен знать, чем все это закончится.

— Понял. Работаем.

— Держи меня в курсе.

Сергей отключает звонок. Тишина наполняет салон. Я смотрю на него. На его профиль, напряженный и сосредоточенный. На то, как пальцы сжимают телефон.

— Вот так, — говорю я тихо, и в моем голосе звучит не злость, а какая-то выматывающая, бездонная усталость. — Мог бы найти кого-то поадекватнее. Как тебя вообще угораздило выбрать это?

Он не смотрит на меня. Смотрит прямо перед собой, на снег, который засыпает капот, на дворники, которые ритмично шаркают по стеклу.

— Сам себя спрашиваю каждый день, — наконец отвечает он тихо. — Идиотский выбор. Мне нет оправдания.

— Это точно, — выдыхаю я и откидываюсь на спинку сиденья. Закрываю глаза.

Голова гудит. Мысли путаются, но одна из них выплывает на поверхность, тяжелая и горькая: “Как же ты мог? Как можно было променять свою семью на это?”

— Я лоханулся, Марин, — наконец выдыхает он. — По-крупному. И это будет мне уроком на всю оставшуюся жизнь. Поверь, я усвоил его.

Я ничего не отвечаю. Потому что не знаю, что сказать. Внутри все еще болит, но эта боль уже не такая острая, как раньше. Она стала тупой, ноющей, привычной. Как старая травма, которая напоминает о себе, когда меняется погода.

— Ладно. Поехали, — говорю я тихо.

Он кивает, включает передачу, и машина трогается с места.

Я смотрю на дорогу и думаю: ”Хватит ли у меня сил когда-нибудь простить его? И захочет ли он ждать так долго?”.

Ответа нет. И, наверное, не будет еще очень долго.

Глава 47

Марина

Прошло три года. Как они пролетели, не знаю. Иногда кажется, что прошла вечность, иногда, что та предновогодняя история была вчера. Поля вытянулась, похудела, из маленькой снежинки превратилась в шуструю третьеклассницу с косичками и вечным вопросом “почему?”. Она сидит на заднем сиденье, уткнувшись в планшет, но я знаю, что она краем глаза следит за дорогой и за нами.

За окном машины проплывают сосны, укутанные снегом. Мы едем в загородный дом, который Сергей купил два года назад. Сначала я была против. Слишком дорого, слишком далеко, слишком… похоже на попытку купить мое расположение. Но Поля влюбилась в этот дом с большой верандой и в огромную елку во дворе. А потом и я сдалась.

— Мам, а у Кати в классе появился мальчик, который за ней бегает на переменах, — вдруг заявляет Поля, не отрываясь от экрана.

— И что же Катя? — спрашиваю я, поворачиваясь к ней.

— Катя говорит, что он противный. Но я видела, как она ему улыбнулась, — Поля поднимает на меня хитрые серые глаза. — Думаю, она просто притворяется.

Сергей усмехается за рулем. Конечно, не за его же дочерью бегает какой-то мальчик, поэтому так расслаблен.

— А ты бы на ее месте притворялась?

— Я бы сказала прямо, — Поля пожимает плечами. — Чего зря время терять? Если нравится, скажи, если не нравится… тоже скажи.

Я переглядываюсь с Сергеем.

— Разумно, — кивает он. — Прямота, хорошее качество.

— Это мама меня научила, — Поля снова утыкается в планшет, но я вижу, как она довольно улыбается.

Машина сворачивает на знакомую проселочную дорогу. Дом уже виден: темные бревна, большие окна. Я люблю это место.

Сергей паркуется у ворот, глушит двигатель. Мы выходим. Снег хрустит под ногами, морозный воздух обжигает щеки. Поля, не дожидаясь нас, бежит к крыльцу, раскидывая снег носками сапог.

— Осторожнее, не упади! — кричу я ей вслед.

— Не упаду! — доносится в ответ.

Сергей открывает багажник. Я беру одну сумку, он две оставшиеся и пакет с продуктами. Идем к дому. На крыльце он останавливается, ставит сумки на пол, чтобы достать ключи. Поля уже на веранде вытаптывает "следы от трактора" на ровном слое нетронутого снега.

Сергей поднимается и открывает дверь. Заносит сумки в дом. Поля протискивается между мной и дверью, опережая меня, и быстро скидывает ботинки. Убегает в свою комнату, размахивая своим рюкзачком. Я закрываю дверь и разуваюсь. Сергей помогает мне снять пальто.

— Я пока продукты разберу, — говорит он, кивая на сумки.

— Хорошо.

Я беру домашние вещи и поднимаюсь на второй этаж, все