Поместье для Вдовы, или Это моя дочь, Дракон! - Рика Лав

— Да, Пирт? — я остановилась, ожидая.

Он кашлянул в кулак, потом спросил, и в голосе его прозвучала такая осторожность, будто он боялся взорвать пороховую бочку:

— Простите мою дерзость, госпожа, но… а на чем мы поедем? В город? На какой карете?

Я замерла.

Открыла рот. Закрыла.

Карета.

Господи. КАРЕТА!

Как я могла забыть о таком⁈

— Я… — начала, чувствуя, как паника поднимается откуда-то из живота и снова ухает вниз. — Сейчас… Твою же!

Не дожидаясь реакции мистера Пирта на свое неадекватное поведение, я сорвалась с места и понеслась через столовую, через холл — мимо удивленной Ланы, — во двор, к конюшням.

Точнее, к тому сараю, где должны бы стоять экипажи, а рядом во времянке — лошади.

У входа в сарай была растерянная Лиди, крутящая в руках уздечку. Увидев меня, несущуюся к ней, она побледнела, вздрогнула и присела в неуклюжем реверансе.

— Г-госпожа, — пролепетала она, бледнея еще больше. — Я… простите, я хотела сказать раньше, но…

— Лошади готовы? — перебила ее резко, останавливаясь перед ней.

— Да, госпожа, — кивнула девушка поспешно. — Две лошади. Здоровые, накормленные, напоенные. Но карета…

Она запнулась, опуская глаза.

— Что с каретой? — требовательно спросила, хотя уже чувствовала, что сейчас услышу что-то очень, очень неприятное.

— Зайдите в сарай, госпожа, — тихо произнесла Лиди, отступая в сторону. — Сами увидите.

Я вошла в полутемный сарай, где пахло сеном, лошадиным навозом и старым деревом. Глаза медленно привыкали к полумраку после яркого солнца.

И я увидела это.

В углу сарая, покрытая толстым слоем пыли и паутины, стояла карета. Вернее, то, что когда-то, очень давно, возможно в прошлом веке, являлось каретой.

Старая, безобразно старая! Поношенная до невозможности. Колеса были кривыми, одно из них треснуло. Дверца висела на одной петле. Обивка внутри — там, где она еще сохранилась — выцвела, протерлась до дыр, из которых торчала солома. Краска облупилась, местами проступала голая, гнилая древесина.

Я медленно, на грани истерики, подошла ближе. Потрогала деревянный борт пальцем.

Он был мягким. Гнилым. Палец едва не провалился внутрь.

— Боже мой, — выдохнула я. — Это же… это же развалюха! На этом невозможно ехать! Поправь меня, если я чего не соображаю, но… — я беспомощно всплеснула руками.

Лиди виноватым голосом прошептала, вся сжимаясь:

— Простите, госпожа! Я думала, вы знаете. Эта карета стоит здесь уже лет двадцать, наверное. Она не на ходу.

Медленно развернулась к ней:

— Так… Ладно… Ладно! А где карета, в которой я приехала сюда? — спросила медленно, стараясь говорить спокойно и не начать вопить и топать ногами.

В двери старого сарая вошла Мара с Аникой на руках. Услышав мой вопрос, она тихо, виноватым тоном ответила:

— Та карета была нанятая, госпожа… То есть, Микэль. С кучером. Лорд… — она запнулась на имени этого поганца и сглотнула, — лорд Лукас отпустил их в тот же день. Как только вы приехали. Заплатил кучеру и отправил обратно. Но была еще одна, более… Приличная. Но ее… ее как раз забрал господин Лукас, когда уехал к вашему батеньке.

Тишина.

Я стояла посреди сарая и просто… смотрела на эту древнюю каретную рухлядь.

Конечно. КОНЕЧНО!

Зачем нанимать карету на несколько дней, когда можно отпустить ее сразу? Зачем тратить лишние деньги на дочь и госпожу, от которой все равно хочешь избавиться?

А именно так я и могла воспринимать творящийся здесь бедлам! Если бы не деньги, то вообще подумала бы, что на смерть послали. Хотя то надо еще выяснить, откуда деньги. Может и не этих недородственничков благодарить мне.

Рациональный, прагматичный Лукас. Конечно, конечно. Оставить дурочку-барыню без возможности отсюда выбраться — очень умно! Я издала протяжный стон, запрокидывая голову и закрывая лицо ладонями.

Все. Все может накрыться медным тазом. Поездка сорвется. Ремонт отложится. Продукты не купим. Это просто кошмар! О чем я думала, чем занималась все эти дни⁈

Нет.

Нет-нет-нет!

Я не позволю этому случиться.

Опустила руки. Выпрямилась и решительно развернулась к Лиди:

— Дай мне лошадь, — приказала я твердо.

Девушка моргнула, не понимая:

— Что, госпожа?

— Лошадь, — повторила я медленно, отчеканивая каждое слово. — Оседланную. Я поеду верхом! Мара и Пирт также. По одиночке, если умеют оба, либо друг с другом.

Лиди и Мара одновременно ахнули.

— Но, госпожа! — воскликнула Мара. — Вы же… вы не можете… это опасно!

— Могу, — отрезала я, хотя внутри уже начинали шевелиться сомнения.

Ну правда, каталась же я в своей прошлой жизни верхом на лошади. Пару раз. Ну ладно, один раз. На конной базе, где мне дали самую спокойную, старую, полудохлую клячу, которая еле переставляла ноги, а еще вели под поводья.

Но это тоже считается, да? Да⁈

— Лиди, — повторила я строго. — Лошадь. Седло. Немедленно!

Девушка беспомощно посмотрела на Мару, та пожала плечами, и скотница поспешила в глубь сарая. Через пару минут она вывела лошадь.

Я уставилась на животное.

Животное уставилось на меня.

Это был огромный, мускулистый гнедой жеребец с умными темными глазами и блестящей шерстью. Он нетерпеливо переступал копытами, фыркал, тряс головой, заставляя звенеть удила.

Красивый.

И очень, очень большой.

Гораздо больше, чем та полудохлая кобылка, на которой я каталась когда-то в прошлой жизни.

Гораздо. Больше.

— Это… это наша самая спокойная лошадь, госпожа, — сказала Лиди неуверенно, держа повод. — Вороной слишком строптивый, его только мужчины могут осилить верхом. А этот… он хороший. Послушный.

Я подошла ближе. Протянула руку, чтобы погладить лошадь по морде.

Жеребец дернул головой, отстранился, глядя на меня с явным недоверием, говоря, мол: «Ты что, совсем, барыня⁈».

— Ну привет, — пробормотала я, стараясь говорить спокойно и ласково, хотя сердце колотилось как бешеное. — Привет, красавчик. Мы с тобой сейчас подружимся, да? Ты будешь послушным мальчиком, а я не буду дергать тебя за удила. Договорились?

Лошадь фыркнула мне в лицо, обдав теплым влажным дыханием с запахом овса.

Я восприняла это как согласие.

— Хорошо, — выдохнула и я, обходя жеребца и разглядывая седло. — Значит так. Я сажусь в седло, а ты идешь спокойным шагом. Все просто, да?

Лошадь промолчала, что было тревожным знаком. Ну, мне так показалось.

— Госпожа, может не стоит… — начала Мара прижимая к себе смотрящую во все глаза на неразумную мать Анику, но я уже решительно взялась за седло.

Левая нога в стремя. Оттолкнуться. Закинуть правую ногу.

Звучало просто. Да?

На практике оказалось сложнее.

Лошадь была высокой. Очень высокой. Платье мешало. Седло было скользким. Я подпрыгнула. Ухватилась за седло и попыталась закинуть ногу.

Получилось. Как-то. Ладно, ладно, с третьей попытки и