Поместье для Вдовы, или Это моя дочь, Дракон! - Рика Лав

— Что вам надобно, барыня? — протянул старший медленно, не скрывая пренебрежения. Даже не попытался спрятать его.

Я остановилась в шаге от него. Пришлось задрать голову, чтобы посмотреть в лицо — он был высоченным, как и все здешние «драконорожденные» или как там их.

— Повтори, — прошипела я, стараясь говорить тихо, стараясь не кричать. Пока что. — Повтори мне в лицо, что ты сказал моей дочери. Слово в слово!

Воин удивленно моргнул тяжелыми веками. А потом рассмеялся — коротко, презрительно:

— Да чего пристала, женщина? Шла бы ты своей дорогой. Не мешайся под ногами. Видишь, мы заняты.

И демонстративно развернулся ко мне спиной. Продолжил разговаривать с товарищем, игнорируя меня.

Что-то во мне окончательно, бесповоротно сорвалось с цепи.

Я рывком схватила его за ткань синей военной формы обеими руками и с неожиданной силой, о которой сама не подозревала, развернула к себе. Адреналин, ярость, материнский инстинкт — все это хлынуло из какой-то глубины, придавая мне нечеловеческую силу.

— Я сказала, — прорычала я ему прямо в лицо, притянув за лацканы к себе, глядя в расширившиеся от шока глаза, — ПОВТОРИ, ЧТО ТЫ СКАЗАЛ МОЕЙ ДОЧЕРИ, СМЕРД!

Воин опешил. Его товарищ тоже застыл, отвиснув челюстью, явно не ожидая такого поворота.

— Окстись, дурная баба! — воин попытался оттолкнуть меня, схватив за плечи. — Отвяжись! Руки убери!

Он толкнул меня и довольно сильно. Я отступила на шаг, едва удержав равновесие.

И это стало последней каплей.

Рука взметнулась сама собой, без команды мозга, без раздумий. Ладонь со всей накопившейся силой, со всей яростью обрушилась на его щеку.

ХЛЯС!!!

Звук пощечины раздался так громко, так звонко, так оглушительно, что эхом прокатился по всему замершему от этой сцены лагерю.

Оглушающая тишина. Мертвая, тяжелая — она опустилась на лагерь.

Все, кто был поблизости, замерли. Повернули головы. Уставились на нас. На меня.

Воин застыл, медленно, очень медленно прижав огромную ладонь к мгновенно покрасневшей щеке. Его глаза потемнели. Сузились. На лице отразилась ненависть.

Он сделал шаг ко мне. Сжал кулаки. Я поняла, что сейчас он ударит меня в ответ. Мне было абсолютно, совершенно плевать.

Пусть ударит. Пусть попробует. И тогда я найду способ в местных законах, как уничтожить его до конца.

Но я не дала ему шанса договорить или сделать что-то еще. Он мне был уже не интересен.

Развернулась на каблуках по сухой траве и стремительным, почти бегущим шагом понеслась прочь. Прямо к палатке Генерала. К только что вышедшему из нее Кайласу.

Он стоял, замерев, глядя на сцену с пощечиной и лицо его было совершенно непроницаемым.

Наши взгляды встретились через двор.

Я не замедлила шаг.

Подбежала и схватила его за твердое, мускулистое предплечье — горячее даже сквозь ткань рубашки — и потащила обратно внутрь палатки.

— Что ты… — начал он низким голосом, но я дернула сильнее, не сдерживая бешенство.

— Внутрь! — прошипела я, не останавливаясь. — Немедленно! Сейчас же!

Кайлас позволил себя увести — видимо, больше от удивления, чем от моей силы.

Мы влетели в палатку. Я отпустила его руку и развернулась лицом к лицу, тяжело дыша от злости, от быстрой ходьбы, от эмоций, захлестывающих с головой.

— Твои люди, — начала я, и голос сорвался на шипение, — твои чертовы, гребаные воины смеют оскорблять ее, мою пятилетнюю дочери! Оскорблять меня ладно, но смеют называть ее… называть ее…

Голос сорвался. Я сглотнула, заставляя себя продолжать:

— Называть ее выродком! ОНА ПРИШЛА КО МНЕ И СПРОСИЛА, ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ!

Генерал стоял неподвижно, скрестив могучие руки на широкой груди. Смотрел на меня абсолютно непроницаемым взглядом. Ни намека на эмоции.

— Объясни, — произнес он наконец ровным, холодным тоном. — Спокойно и сначала. Что именно случилось?

Спокойно⁈ СПОКОЙНО⁈ Он ТУПОЙ⁈

— Твои воины, — я ткнула дрожащим пальцем в сторону выхода из палатки, — вон те два мерзавца у костра, назвали мою ПЯТИЛЕТНЮЮ дочь выродком! При ней! Она услышала! Пришла ко мне с невинными глазами и спросила, что это такое, потому что подумала, что это ее второе имя! ОНА ДУМАЕТ, ЧТО ЭТО ЕЕ ИМЯ! МОЯ МАЛЫШКА!

Голос дал трещину. Сорвался. Я сжала кулаки изо всех сил, вонзая ногти в ладони до боли, до крови, чтобы не разреветься прямо здесь, перед ним.

— И если хоть кто-то из них, — прошипела я, делая шаг вперед, глядя Кайласу прямо в глаза, несмотря на разницу в росте, — хоть кто-то еще раз скажет хоть одно гребаное слово про мою дочь, я лично вырву ему язык своими собственными руками! И плевать мне на последствия! ПОНЯЛ МЕНЯ⁈

Я развернулась и бросилась к выходу. Нужно было уйти, немедленно. Сейчас же. Пока я не наделала еще больших глупостей!

Выскочила наружу. Яркое солнце ударило в глаза, ослепляя. Зажмурилась.

Но не успела сделать и пары шагов, как сильная, горячая рука схватила меня за запястье, разворачивая обратно.

Кайлас.

— Микэль, — произнес он тихо, но с металлическими нотками в голосе. — Остановись. Послушай…

Я дернула руку, пытаясь вырваться, но его хватка была как тиски.

— Отпусти меня!

— Не отпущу, — возразил он, притягивая ближе, — пока ты не успокоишься и не объяснишь мне нормально, кто именно посмел обидеть тебя и твою дочь. Покажи мне их всех. Я со всеми разберусь. Клянусь. Они ответят за каждое слово.

Я посмотрела на него. Потом перевела взгляд на воинов, собравшихся вокруг с откровенным любопытством, наблюдающих за сценой как за уличным представлением.

Развернулась обратно к Кайласу и встретилась с ним взглядом.

— Мне не нужны твои клятвы! — выкрикнула презрительно, все еще дергая руку. — Мне ничего от тебя не нужно! Ты не умеешь держать своих людей в узде! Не умеешь контролировать!

— Микэль…

— Ты сам подал им прекрасный, замечательный пример! — продолжала я, чувствуя, как горячие слезы ярости подступают к горлу, грозя вот-вот вырваться. — Вломился в мой дом! Хватал и лапал меня перед всеми, как какую-то… Грр! Выбил дверь, орал, вел себя как варвар! Как еще они должны ко мне относиться после этого⁈ Конечно они считают, что могут говорить что угодно и мне, и моей малышке!

Глаза Кайласа потемнели еще сильнее. Он сделал шаг ко мне вплотную, нависая.

— Микэль, послушай…

— ЛЕДИ МИКЭЛЬ ВЕРЛИС для вас! — рявкнула я ему в лицо, выдергивая, наконец, руку изо всех сил. — ЛЕДИ!

Он меня отпустил так внезапно, что я едва не упала назад. Отступил на шаг и помотрел на меня с каким-то странным, непонятным выражением лица.

— И впредь, генерал или кто вы там такой, — я выпрямилась, расправляя помятое