Дом холодных сердец - Тея Авари

Не тратя больше ни секунды, она, повинуясь внутреннему чутью, с силой прикусила нижнюю губу до крови и дернула вампира за рукав разодранной рубашки.

– Торн…

Он обернулся к ней, проверяя, все ли с ней в порядке, и Ева, поднявшись на цыпочки, прижалась губами к его губам, запечатлев первый, неопытный поцелуй, с привкусом железа и морозного холода.

Время будто остановилось. Ева почувствовала, как ее неумелый порыв превращается в настоящий поцелуй. Губы Торна, мягкие, искушающие, как темный бархат, скользили по ее губам, демонстрируя девушке всю власть, которую может иметь мужчина над женщиной, а женщина – над мужчиной.

Он старался сдерживаться – ведь и капля ее крови могла пробудить в нем хищника. Но эту ярость следовало направить в иное русло.

По жилам вампира потекла первородная сила, наполнившая его тело и исцелившая дух.

– Почему ты появилась так поздно?.. – глухо произнес он, слегка отстранившись, глядя в кристальные, ледяные глаза Евы.

– Что?.. – непонимающе спросила девушка.

Торн не ответил.

Это было не то время. Не то место. Не те обстоятельства.

И не те люди. Вернее, нелюди. Вампир усмехнулся про себя. Такие, как он, не способны любить. Они могут хотеть лишь одного – крови.

Он резко развернулся, снова пряча девушку за спину. Стражники как раз приходили в себя. Они сгрудились полукольцом, обнажив клыки и глухо рыча. Злоба темных тварей горела в их глазах. Но нападать они не спешили – они уже нутром чувствовали силу, которую теперь нес в себе Торн, и понимали: это уже не то отродье, плененное госпожой. Теперь этот вампир – нечто иное, пугающее.

Один из стражей, рослый и широкоплечий, рискнул броситься первым. Торн встретил его удар блоком, прокрутил клинок вниз и распорол его брюхо резким движением снизу вверх. Тот осел на пол, но на Торна тут же налетели другие вампиры.

Зазвенел металл, и затрещали кости. Вампиры все пытались вгрызться в разъяренного Торна, вихрем кружащегося и отражающего их атаки когтями, крыльями и мечом.

Ева зажмурилась. Да, в Торне теперь было много силы, но она не была бесконечной, а стражи все прибывали. Его тело, еще не до конца восстановленное, уже покрывалось новыми ранами. С кровью вытекала и та сила, что она передала ему. А что еще хуже – с минуты на минуту могли подоспеть Атрей и Веспер, и тогда у них не будет шанса спастись.

Кто-то набросился на Торна сбоку. Ева, не выдержав напряжения, вскрикнула, когда ее щека окропилась чьей-то кровью. Сверкнул металл, и одно из крыльев Торна подрезали: кожа лопнула, и вампир зашипел от гнева. Торн обернулся, полоснул мечом и сшиб сразу двоих.

Однако сколько бы он ни кромсал наступающее на них вампирское войско, оно восстанавливалось, медленно, но верно. А Торн был один.

– Уходим, – коротко бросил он Еве и, развернувшись, перехватил девушку, прижав к себе.

Его меч рубанул напоследок, отлетел в сторону. Торн разбежался, взмахнул крыльями и оттолкнулся от пола. Вампир с грохотом ударил плечом в витражное окно, и хрупкое стекло взорвалось тысячей ранящих брызг. В лицо хлестнул холодный ветер, в утренних сумерках зазвенел крик Евы: они сорвались вниз.

Поврежденные крылья Торна забились с яростной силой, выравнивая их неконтролируемый полет, выводя из падения и унося прочь от замка, как можно дальше от преследователей.

Рассвет уже начинал подсвечивать затянутый тучами небосвод. Первые лучи были едва заметны, но смертельно опасны для вампира. Торн почувствовал, как его кожу жжет этот призрачный свет, как иглами впивается в раны, не успевшие затянуться.

Ева тоже понимала, что долго вампир не выдержит и им нужно немедленно найти укрытие.

– Смотри! – воскликнула она.

В утреннем свете ее зрение значительно улучшилось, чего нельзя было сказать о Торне. Он только-только заметил между деревьями крышу низкой каменной постройки.

– Это похоже на склеп, – пояснила Ева.

– Сойдет, – ответил Торн. – До нашего поместья слишком далеко.

Сейчас ему было все равно, что станет для него укрытием: звериная нора или вот чужой склеп. Торн попытался сманеврировать раненым крылом и изменить направление к призрачному спасению.

Он почти рухнул на землю – не приземлился, а врезался в серый камень ворот, прикрывая своим телом девушку от удара. Поставив ее на ноги, он с усилием сломал вход в постройку и, шатаясь, вошел внутрь, в холодный полумрак гробницы. Ева вошла следом.

Склеп оказался старым, полуразрушенным, но достаточно глубоким, чтобы спастись от солнца. Камни здесь были ледяными, кое-где покрывшиеся изморозью, воздух – застойным. Торн рухнул на колени, тяжело дыша, кровоточа из десятков ран.

Ева опустилась рядом с ним. Он оттолкнул ее слабо, но не злобно, а заботливо.

– Ты должна уйти… – сказал он.

– Нет, – возразила девушка, возмущенная тем, что он предлагает ей оставить его после всего того, что с ними произошло, после того пути, что она проделала к нему.

– Ева, ты замерзнешь здесь, – серьезно проговорил Торн. – Я могу защитить тебя от врагов, но не смогу защитить тебя от холода. Светает, и никто из Каэдэс не станет сейчас гнаться за тобой. Ступай в деревню рядом. Там ты найдешь убежище.

Ева упрямо мотнула головой.

Торн усмехнулся, глухо, едва заметно. Но спорить не стал.

– Ты куда? – воскликнула девушка, видя, как он снова поднимается и идет к выходу.

– Придется сделать над собой последнее усилие, – ответил он и с видимым усилием взмыл в небо.

– Торн! Стой! – закричала Ева, но вампир, подобный раненой птице, угловатым полетом расчерчивающей небо, удалился в сторону деревни.

Ева поежилась. Находиться в склепе одной было ужасно, парализующе жутко. А еще она действительно начала мерзнуть. Восторг и возбуждение от спасения сходили на нет, уступая место более насущным чувствам: голоду и холоду.

Может, Торн был прав и ей стоило отправиться в деревню? Однако бросить его снова девушка не могла теперь и помыслить.

Он вернулся так же внезапно, как и улетел. Откуда-то Торн притащил охапку сухой соломы, растянул ее на полу и устроил подобие ложа, убогого, но хоть немного мягче голого камня.

– Ложись здесь, раз такая упрямая, – сказал он.

Ева повиновалась. Он опустился рядом, раскинув над нею крылья, как черную завесу. Они были холодными, пахли кровью и смертью, но были способны сохранить тепло. Девушка свернулась калачиком под боком у вампира, чувствуя, как слабеет ритм его сердца.

– Спасибо… – прошептал он.

– За что?

– За то, что не оставила меня.

Он больше не сказал ни слова. Дыхание его остановилось. Тяжелый