Попаданка на Рождество - Рая Вельс

спорил, не тратил силы на лишние слова. Каждый понимал: сегодня мы либо приблизимся к будущему, либо окончательно убедимся, что надежда была всего лишь красивой легендой.

Я вышел к краю уступа и посмотрел вниз.

За горной грядой, скрытое камнем и снегом, лежало место, куда столетиями не ступала нога тех, кто помнил правду. Древние врата. Источник силы, однажды расколовший судьбы двух миров.

До него оставалось слишком далеко, чтобы терять время на пеший путь.

Но времени на этот путь у нас почти не осталось.

За спиной послышались шаги.

Алиса подошла, кутаясь в плащ, слишком большой для её плеч, и остановилась рядом. Ветер сразу запутался в её волосах, а она недовольно попыталась убрать пряди с лица, одновременно зевая и делая вид, будто всё происходящее никак с ней не связано.

Я притянул её к себе и поцеловал в макушку. Ещё тёплая после сна, растрёпанная, сонно доверчивая, она без всякого сопротивления прильнула ко мне, словно это место рядом уже стало для неё самым естественным в мире.

На короткое мгновение она спрятала лицо у меня на груди, обхватив меня руками за торс, и я почувствовал, как внутри поднимается тихое, почти болезненное желание удержать этот миг подольше.

Потом она всё же подняла голову, щурясь на дальние скалы, где за перевалами уже угадывались каменные зубцы древнего хребта.

— Нам туда? — спросила она, кивнув вперёд, туда, где за грядой скал в утреннем свете едва угадывались острые вершины древнего хребта. — Потому что выглядит всё довольно близко… но жизненный опыт подсказывает мне, что горы — крайне лживые существа.

Я проследил за её взглядом.

За расстоянием, которое с высоты казалось обманчиво простым. За узкими перевалами, ледяными уступами и тропами, где один неверный шаг стоил слишком дорого.

— Да, нам туда, — ответил я спокойно.

Она тяжело вздохнула и плотнее запахнула на себе плащ, будто заранее собиралась спорить с самой природой.

— Хорошо. Тогда следующий важный вопрос. Сколько мы будем туда добираться? Час? Два? Или сначала успеем морально повзрослеть, потом постареть и только после этого дойдём?

Я невольно усмехнулся.

Даже сонная, растрёпанная и стоящая посреди ледяного ветра, она умудрялась звучать так, будто весь мир существует исключительно для того, чтобы давать ей поводы для комментариев.

— Если идти пешком, слишком долго, — сказал я спокойно.

Она тут же подняла на меня взгляд. Подозрительный, сосредоточенный и до странного выразительный для человека, который ещё минуту назад сонно зевал у меня на груди.

— Мне совершенно не нравится начало этой фразы, — сообщила она с мрачным предчувствием. — Только не говори, что мы полетим. Я рассчитывала отложить этот этап до тех времён, когда окрепну духом.

Я промолчал.

Этого оказалось достаточно.

Она прикрыла глаза и медленно выдохнула, будто пыталась сохранить остатки душевного равновесия.

— Нет. Нет, подожди. Давай рассмотрим более гуманные варианты, — быстро продолжила она, подняв палец. — Например, мы можем переместиться. Такой опыт у меня уже есть. Не лучший, конечно, но организм хотя бы знаком с таким форматом.

— Полёт безопаснее, Лиса.Я говорил тебе об этом.

Она вскинула брови.

— Для кого именно? Для тебя, который родился с крыльями?

— Для тебя тоже. Я не дам тебе упасть.

На мгновение она затихла.

В её глазах мелькнуло что-то мягкое, почти беззащитное, но исчезло так быстро, что любой другой мог бы этого не заметить.

— Значит, мы всё же полетим. Прекрасно, сегодня меня ждёт ещё один жизненный опыт, о котором нельзя будет рассказать психотерапевту.

— Кто это? — нахмурился я.

— Человек, которому потом пришлось бы объяснять, почему я летала на драконе в горы открывать древние врата.

Она обречённо посмотрела на небо. Потом снова на меня.

— Если я закричу в процессе, сделай вид, что это песня моего народа.

Я едва заметно усмехнулся, но ответить не успел. Внизу уже нарастало движение: звучали голоса, перекликались воины, скрипели ремни упряжи, а воздух постепенно наполнялся тем особым напряжением, которое всегда предшествует дороге.

К этому моменту на широком каменном плато уже собрались главы кланов и воины. Дети жались к родителям, младшие подростки старательно изображали бесстрашие, а старейшины сохраняли такую невозмутимость, будто полёты к древним вратам были их привычным занятием между завтраком и вечерним чаем.

Первым к нам подошёл Лириас.

Он окинул Алису внимательным взглядом, приложил ладонь к груди и склонился с преувеличенной галантностью.

— Прекрасная гостья, — произнёс он с той улыбкой, после которой стоило пересчитывать серебро, — позволь предложить тебе свои услуги. Я доставлю тебя в небо с блеском, изяществом и куда большим опытом в сопровождении девушек, чем у нашего сурового Вернарда.

Алиса моргнула.

— Это сейчас было приглашение… или объявление о скидках?

— Это было спасение от чрезмерно серьёзной компании, — невозмутимо ответил он. — Со мной полёт запомнится как приключение. С ним — как военная операция.

Я посмотрел на него.

— Ещё слово, Лириас, и ты полетишь один. Без крыльев.

Он повернул ко мне голову.

— Видишь? Именно об этом я и говорил. Ни капли романтики.

Алиса с трудом скрыла улыбку.

— А у тебя, значит, сплошная романтика?

— Разумеется. Я могу рассказывать остроумные истории в полёте, поддерживать беседу, отвлекать от страха и принимать благодарные взгляды без ложной скромности.

ГЛАВА 51 ВЕРНАРД

Решение было принято быстро.

— Дети и те, кто не может держаться в воздухе сами, распределяются по сильнейшим взрослым. Старейшин, чьи силы уже не позволяют им принять драконий облик, несут главы родов. Раненые — только с теми, кто удержит защиту в полёте. Никто не отделяется от строя.

Несколько воинов коротко кивнули. Остальные не задали ни одного лишнего вопроса.

Именно так и должно было быть.

Без сомнений. Без колебаний.

Потому что в небе ошибки не прощаются.

Тарнов решили оставить у подножия плато, там, где мы останавливались на ночлег. Эти звери были надёжны на земле, выносливы, умны, но в воздухе становились бесполезны. Несколько слуг и стражей остались с ними — присмотреть, дождаться нашего возвращения… или хотя бы новостей.

Стражи, впрочем, в сопровождении не нуждались.

Они уже чувствовали дорогу.

Я заметил, как один из них — тот самый, что чаще держался рядом с советником Рамаром, — поднял голову и замер, будто вслушиваясь во что-то, недоступное остальным. В следующее мгновение его тело дрогнуло, словно распалось на тень и свет, и исчезло, оставив после себя