Джентльмен Джим (ЛП) - Мими Мэтьюз

Она последовала за ним. Неужели он всё ещё будет продолжать отрицать? Не сейчас. Шрам на его груди был неоспоримым доказательством. Она узнала его сразу — вспомнила кровавую рану, оставленную фредовским хлыстом, как будто это было вчера.

«Посмотри, что он со мной сделал», — сказал Николас в ту роковую ночь много лет назад. «Я спрашиваю тебя, разве джентльмен так поступает?»

Сент-Клер с глухим стуком поставил стакан.

— Я говорил, тебе не следовало приходить.

Мэгги знала, что не следовало. Это было безрассудно. Это был реальный риск для её репутации. Хуже того, это было несправедливо по отношению к Бесси (которой Мэгги рассказала) и вдвойне несправедливо по отношению к Джейн (которой она ничего не сказала).

Но Мэгги было не до того, чтобы думать, что она обременяет служанку или хранит секреты от подруги, особенно когда благополучие Сент-Клера висело на волоске.

Благополучие Николаса.

Они смотрели друг на друга через небольшую спальню, как два противника на грани схватки. Между ними витал жар. Осязаемое напряжение, рождённое болью, гневом и желанием.

— Ты солгал мне, — сказала она.

Его взгляд был прикован к ней, тяжёлые веки придавали ему почти угрюмое выражение.

— Я знаю.

— Ты заставил меня усомниться в себе. Хотя всё это время…

— Я знаю. — В его голосе звучали горечь, досада и оттенок искреннего сожаления. Он провёл рукой по золотистым волосам. Взъерошенные пряди, обычно аккуратные, топорщились.

Она никогда не видела его таким лишённым самообладания.

— Зачем ты это сделал? — спросила она.

Он на мгновение отвернулся, и его лицо наполовину скрыли тени от оплывших свечей на столике. Она почувствовала это — дрожь, пробежавшую по его телу. Гнев, разочарование и глубокое раскаяние. Бушующий внутри конфликт между прошлым и настоящим.

— Неужели так ужасно вспоминать? Помнить, кем ты был? — Она сделала шаг к нему. — Кем мы были друг для друга?

Он покачал головой, на его лице отразилось невыразимое смятение.

— Я знала, что это ты. Всё, чего я хотела, — правды. Чтобы ты признал…

— Признал что?

Вопрос прозвучал почти как рык.

— Я никогда не ожидал снова тебя увидеть. Откуда мне было знать, что ты будешь здесь? Что придёшь ко мне так, как в ту ночь?

— Должно быть, ты был удивлён.

Он издал сдавленный звук. Возможно, это был смех.

— У тебя развился талант к преуменьшению.

— А ты научился скрывать свои истинные чувства.

— Всё, что у меня было, покинуло меня. Я такой, каким ты видишь меня сейчас, только без остатков моей брони. — Он налил себе ещё. — Ты отняла у меня всё.

Её сердце замерло.

— Вряд ли ты можешь винить меня в твоём нынешнем состоянии. Это не я…

— Нет. Это я виноват. Я совершенно не контролирую то, что касается тебя. И никогда не контролировал. — Он осушил стакан. — Тебе следует уйти. Я не в себе.

Она пристально посмотрела на него.

— Я имею в виду…

— Я понимаю, что ты имеешь в виду. Ты зол на себя за то, что так импульсивно действовал ради меня. И я подозреваю, что ты страдаешь от боли, что и объясняет твоё пьянство.

Он провёл руками по лицу.

— Ты должна уйти, — повторил он. — Я серьёзно, Мэгги.

— Несомненно. Но всё по порядку. — Она подошла ближе, подвигая его к кровати. — Дай я ещё раз осмотрю твою рану. На этот раз как следует.

— Неужели тебе мало того, что ты уже видела? — прорычал он.

— Сядь.

Её пульс бешено бился, но голос звучал твёрдо.

— Хватит дурачиться.

Пробормотав что-то похожее на проклятие, он неохотно опустился на край матраса. Руки его были прижаты к бокам, ноги твёрдо стояли на полу.

Мэгги шагнула вперёд, оказавшись между его коленей. Когда он сидел, они были почти одного роста. Это давало ей иллюзию контроля, которой она на самом деле не чувствовала.

— Ты как огромный лев с раненой лапой. Раненой лапой и больной головой.

Она развязала его халат и сбросила с плеч.

— Ты ведь не часто пьёшь столько, правда?

— Редко.

— Рада это слышать. — Она облизнула губы. Во рту пересохло. И неудивительно. Он был перед ней обнажённый до пояса. Захватывающее зрелище. От этого щёки её вспыхнули, а в животе забилось трепетное волнение. Она заставила себя сосредоточиться на его руке. Вести себя как врач, а не как леди на грани истерики.

Это было нелегко.

Его грудь казалась высеченной из мрамора. Каждый мускул, каждый изгиб обнажённой кожи был идеально очерчен. Он был элегантен и властен, как статуя греческого бога или героя. Всё его мускулистое тело излучало силу.

Николас в её юности был худощавым и долговязым. Гораздо менее устрашающим, на её взгляд. Она гадала, чем он занимался, чтобы развить такую мускулатуру. Джейн говорила, что он спортсмен, но несколько поблекших шрамов на его груди и плечах говорили скорее о выживании, чем об удовольствии.

И он выжил.

Более того. Каким-то образом он выстроил себе новую жизнь — совершенно новую личность. За эти десять лет он стал другим человеком.

Мэгги нахмурилась, осматривая рану на его руке. Разорванная плоть была довольно аккуратно зашита чёрной нитью.

— Это работа Энцо, полагаю. Надеюсь, ты тщательно промыл рану перед этим?

Сент-Клер хрипло подтвердил.

Она коснулась края раны. Он вздрогнул от прикосновения её пальцев и снова — когда она провела костяшками по его обнажённому предплечью. Она сомневалась, что его реакция была вызвана только болью. Чем больше она касалась его, тем больше подозревала, что под этой напряжённой внешностью он тоже жаждет и дрожит, как и она.

Их взгляды встретились.

— Тебе очень больно?

Он пристально посмотрел на неё в ответ.

— Это пытка.

Её сердце сильно забилось.

— И для меня тоже.

Она вложила свою руку в его, с наслаждением чувствуя, как его пальцы смыкаются вокруг. Его хватка была крепкой. Властной. Он наклонил голову, когда она прильнула к нему.

— Николас…

Его губы нашли её рот, заставив замолчать поцелуем. В нём не было ничего нежного. Его губы прижались к её с грубой силой, жаром желания и мужской требовательностью. Поцелуй был отчаянным. Не просто сладким.

И она растаяла.

Иначе не описать.

Её колени подкосились, и она растаяла в его объятиях. В его руках и в его поцелуе. Она прильнула к нему, пока он завладевал её ртом.

— Мэгги, — прошептал он низким голосом. — Я не могу…

— Всё в порядке.

Её руки обвились вокруг его шеи. И когда он попытался отстраниться, собрав остатки джентльменской сдержанности, она притянула его лицо к себе и снова поцеловала.

Ему не требовалось большего поощрения. Чем больше она