Не убегай - Амина Асхадова

стоит на пороге в черной футболке, без пиджака, домашний и при этом все такой же собранный и опасный. В его губах дымится сигарета, которую он тут же тушит в пепельнице. Его взгляд блуждает по мне сверху вниз, отмечая все: мокрые волосы, прилипшие к щекам, дрожащие плечи, спутанные пряди, ресницы, склеенные дождем.

— Ты где была? — его голос глубокий, тяжелый, без тепла.

— Гуляла, — отвечаю хрипло.

— Где, блядь, гуляла?

Я проглатываю его тон и претензии.

Проглатываю злой, искрящий взгляд и проглатываю то, что я не собиралась оправдываться!

Я проглатываю собственное унижение, когда спрашиваю:

— Мне можно зайти?

Я бросаю взгляд за его спину, прекрасно понимая, что в квартире он может быть не один. Он имеет полное право развлечься с Зоей — она менее строптивая и очень послушная девочка, которая точно не будет сбегать. Чем не идеальный вариант для семьи и детей?

— Или… мне уйти? — с пониманием уточняю у него.

Мурад смотрит на меня еще несколько секунд молча, стиснув челюсти, а затем почти силой втягивает меня в квартиру и захлопывает дверь на замок. Тепло его квартиры накрывает сразу, и от этого контраста перехватывает дыхание, как и от запаха никотина, которым Мурад пропитан насквозь!

— Попробуй уйти еще раз, — угрожает он, — и я тебя высеку.

Пауза.

— Ты все поняла?

Проглатывать гордость — сегодня это мое любимое занятие.

Поэтому я ничего не отвечаю.

Хотя слово «высеку» я слышу в свой адрес первый раз, и оно мне жутко не нравится.

— Ты вся ледяная, — бросает он и впечатывает свою сильную ладонь мне в лоб. — У тебя температура, блядь…

Он снимает с меня полушубок, не спрашивая разрешения, движения точные, быстрые, после чего он ставит меня на ковер в прихожей.

— Зуб на зуб не попадает, — добавляет уже тише. — Раздевайся.

Я действительно дрожу.

Он уходит на кухню за градусником, а я остаюсь, прислоняясь к дверному косяку, потому что ноги держат с трудом. Когда он возвращается, я стою по-прежнему одетая, чем повышаю дозу его природной агрессии в крови.

— Я не для этого пришла, — говорю, смотря ему в глаза.

Он кладет градусник на тумбу и подходит ближе. Мы оказываемся слишком близко. От него пахнет домом, теплым чаем и сильно — сигаретами. Он курил безостановочно. На тумбе лежит вскрытая и полупустая пачка сигарет.

— Для чего тогда ты пришла? — спрашивает он.

Я сглатываю и чувствую, как сердце бьется слишком громко.

— Я согласна стать твоей женой.

В его взгляде мгновенно вспыхивает что-то темное, опасное и горячее. Он молчит, и эта пауза звенит сильнее чем мой пульс в ушах. А он тоже шарашит нехило...

— Но у меня есть условия, — добавляю я.

Он приподнимает бровь.

— Условия?

— Да… много условий…

— Ну, попробуй озвучь, — разрешает он, сунув руки в карманы домашних штанов.

Я делаю глубокий вдох и, наплевав на ломоту в теле, диктую эти самые условия, которые складывала в уме всю дорогу до его дома.

— Первое: ты не контролируешь каждый мой шаг и не давишь на меня. Второе: я не твоя служанка. Я не готовлю, не убираю и не стираю как домработница. Могу сделать это… по своему желанию. И самое главное условие: я не выхожу замуж за того, кто собирается посадить моего отца. Я хочу, чтобы ты помог моему отцу.

Мурад Шах слушает молча, не перебивая, а его лицо становится жестким и нечитаемым. Когда я заканчиваю, между нами снова повисает тишина.

Он делает шаг ко мне, но я от своего не отступаю.

— Ты много просишь, — говорит он негромко.

— Я прошу минимум, — отвечаю. — Все остальное ты и так у меня забрал.

Он резко притягивает меня к себе, крепко удерживая в своих руках, и шепчет у виска:

— Ты понимаешь, что играешь с огнем?

— Ты не дослушал все мои условия, — вырывается у меня.

Мурад играет желваками, и я замечаю, как хищно приподнялась его верхняя губа.

— Что еще?

— Между нами ничего не будет. До свадьбы.

Я облизываю губы и обещаю:

— В брачную ночь сможешь сделать со мной все, что захочешь. Но только после свадьбы.

Глава 29

Месяц спустя

Я медленно кручусь перед зеркалом, разглядывая себя со всех сторон. Белое платье сидит идеально — причина кроется в том, что его шили под меня, под мои плечи и талию.

Поэтому оно… идеально.

И безумно дорогое. Его стоимость измеряется сотнями тысяч.

Корсет держит спину ровно, юбка ложится волнами, и если смотреть со стороны — картинка идеальная. Ткань мягко ложится по бедрам, подчеркивая фигуру, и если быть честной, выглядит это… красиво. Слишком красиво для той пустоты, которая у меня внутри.

Я до сих пор не могу поверить, что скоро стану женой Мурада Шаха.

Месяц подготовки пролетел, как один длинный, мутный день. Дата назначена. Мурад не хотел тянуть и принимал почти все решения самостоятельно, а я это все проглотила.

Внутри Мурада обосновалось ясное намерение сделать меня своей.

Во что бы то ни стало.

Свадьба через месяц. И точка.

После перелома ребра я полностью восстановилась. Сказывался уход Мурада. Да, он умел быть заботливым, но эта забота… не убирает пустоту из моего сердца…

Мы просто начали жить в этом новом статусе. Притираться, сталкиваться характерами, конфликтовать, когда разговор заходил слишком далеко, и делать вид, что все под контролем.

Под его контролем, разумеется.

Я снова смотрю в зеркало и чувствую, как внутри пусто. Никакого трепета. Никакого «ах». Ни радости, ни страха — только глухое недоумение.

Как я вообще здесь оказалась?

Я не чувствую ни ожидания, ни предвкушения. Только скоротечность времени, давление Мурада и ощущение, что меня несет течением, а плыть против я уже не умею.

— Черт… — слышу голос за спиной. — Это слишком охренительно! Ты как фарфоровая статуэтка, которую хочется украсть.

Я усмехаюсь, не оборачиваясь.

Ясмин Романо.

Жена старшего брата Мурада.

Она сидит, развалившись на диване, закинув ногу на ногу. Фигура у нее яркая и сочная — широкие бедра, тонкая талия, грудь, которую она никогда не прячет. Темные кудри рассыпаются по плечам, губы накрашены дерзко, взгляд — с огоньком. В ней слишком много жизни, чтобы быть тихой.

К слову о Ясмин Романо — мы странным образом совпали. Характером, ритмом, даже внешне. Только она — темная версия меня.

По ней даже не скажешь, что она мама троих детей и основательница финансовой школы. Последние годы они с мужем Эльманом проживают в Эмиратах, но несколько недель назад прилетели в Петербург по делам, оставив