Грязные истины - Ева Джеймин

обезвредив нападавших, ворвавшихся на ферму посреди ночи. Мы справились с худшими из них, но когда мы отправились вслед за остальными, то наткнулись еще на тела через два загона от амбара.

— Да, — мрачно ответил Анджело. — Тебе нужно это увидеть.

Заинтригованный, я оставил заколотого мужчину и подошел к тому месту, где сидел на корточках Анджело. Он держал фонарик, как и я. И этого было более чем достаточно, чтобы увидеть то, что, по его мнению, требовало моего внимания.

— Черт, — выдохнул я, глядя в пустые глаза Флоренс. Кровавая, зияющая рана поперек ее горла рассказывала о том, как она умерла, и холодная ярость зародилась в моей груди. Присев на корточки, я протянул руку, чтобы закрыть ей глаза, не в силах переварить тошнотворное чувство вины, которое вызывал ее мертвый взгляд. Я должен был уберечь ее.

— Билли? — Спросил я, едва не подавившись ее именем. Видеть мертвую Фло было как удар ножом в живот, но каждый мой инстинкт отчаянно желал знать, лежит ли Билли тоже мертвой где-нибудь на этом поле.

Анджело покачал головой, вставая, чтобы осмотреться. — Пока никаких следов. Похоже, Джейс или Ретт ответственны за это.

— Джейс, — пробормотал я. Это дело рук Джейса. Он провел достаточно времени в спортзале и сдерживал достаточно ярости, чтобы быть вполне способным убивать, когда это необходимо. Ретт… он и так был достаточно травмирован; я чертовски надеялся, что он не был замешан в этом.

Посветив фонариком по сторонам, я заметил примятую траву, ведущую прочь от фермы.

— Что хочешь делать? — спросил Анджело, зевая. — Пойти за ними или…?

Я понимал, о чем он спрашивает. Хочу ли я пойти следом и убедиться, что оставшиеся члены моей группы — и Билли — в безопасности? Или же выяснить, кто, черт возьми, стоит за этим нападением, за убийством Фло, и отомстить. И кто подойдет на роль напарника лучше, чем сам Анджело Риччи? Я не мог представить никого более подходящего для мести… разве что себя.

И все же это было горькое решение — повернуться к ней спиной. К Билли. Доверяю ли я Джейсу и Ретту ее безопасность? Они оба будут убиты смертью Фло — не станут ли они винить ее?

Я отогнал сомнения. Они мои братья — по выбору, а не по крови — и я знаю их сердца. Оба они благородны, даже слишком. Они защитят ее, даже если придется рисковать собой. Я поморщился и провел рукой по спутанным волосам.

— Давай немного пройдем дальше по полю, убедимся, что больше нет тел, а потом выясним, кто это организовал, — нехотя ответил я. — Они попытаются снова, без сомнений.

Анджело хмыкнул. — Согласен. Просто жаль, что у нас так много людей, которые могли бы нести за это ответственность. И по целому ряду причин.

Это прозвучало так, словно он знал обо мне больше, чем я даже рассказывал своим товарищам по группе. Взглянув на него краем глаза, когда мы пересекали поле, я чуть не упал, когда мой носок наткнулся на что-то тяжелое.

Обретя равновесие, я резко втянул воздух, уверенный, что только что споткнулся о другое тело. Но вместо этого...

— Что это, черт возьми такое? — Спросил я, поднимая… эту вещь. Прищурившись, я посмотрел на Анджело и покачал головой. — Я, блядь, так и знал. Она ни за что на свете не позволила бы тебе обрюхатить ее так быстро. Ни за что на свете. Я должен был догадаться… — Это был протез живота. Билли не была беременна, все это было притворством.

Я никогда в жизни не испытывал такого облегчения.

Анджело не выказал ни малейшего раскаяния, пожав плечами. — Это не имело никакого отношения к «Беллероуз», а имело прямое отношение к спасению жизни Билли.

Я усмехнулся. — Чушь собачья.

Продолжая идти через поле, он холодно рассмеялся. — Ты даже не представляешь, Тейлор. Ни черта не представляешь. Может, однажды спросишь у нее. Спроси, что произошло после того, как ваша предательская сука-басистка сдала ее людям моего отца. Тогда, возможно, ты поймешь решения, которые она приняла. Которые мы оба приняли. А до тех пор — держи свои беспочвенные обвинения при себе.

Что ж. Это заставило меня замолчать.

Примерно на одну восьмую секунды, прежде чем моя потребность знать заставила меня спросить: — Что случилось с Билли, когда она ушла с нашего концерта той ночью?

Мне удалось проследить ее путь по Нью-Йорку, а потом след оборвался. И оставался холодным несколько дней. Именно этот промежуток мне и нужно было прояснить. Анджело фыркнул, когда мы наткнулись на еще одно тело возле амбара — на этот раз с вилами, воткнутыми в него.

— Моих рук дело, — раздался низкий голос из тени, и Ретт вышел вперед, держа на руке несколько теплых курток. — Остальные убежали, а я пошел за куртками. Но тут ошивалась пара этих ублюдков, так что пришлось затаиться.

У него на лбу пролегли глубокие морщины, когда он огляделся. — Вы нашли их? Я был в панике, что они там отмораживают свои задницы. Никто из них не был хорошо одет, особенно Фло и Билли. Я имею в виду, Джейс был в шортах, но его дурацкие мышцы должны были согревать его. Девочки, с другой стороны, обе слишком худые...

Он что-то бессвязно бормотал, шок от этой ситуации и мертвого нападавшего, который лежал у моих ног, явно давал о себе знать, и это разрушило часть меня, когда я понял, что все еще должен рассказать ему о Фло. Может быть, мне стоит начать с хороших новостей.

— Все придурки, которые вломились сюда, мертвы или ушли, — сказал я, подходя к нему ближе. Ретт мог быть непредсказуемым в напряженных и эмоциональных ситуациях. — Но они вернутся, так что тебе все равно нужно пойти на ферму и встретиться с Билли и Джейсом.

Я намеренно не упомянул Флоренс, надеясь, что он даст мне повод заговорить об этом. И он дал.

— Фло? — спросил он, и я понял по его тону, что он уже знал. Каким-то образом он, блядь, знал. Этот чуткий ублюдок, вероятно, почувствовал ее последние мгновения, даже находясь на другом конце поля в амбаре.

— Ретт. — На мгновение я перевел дыхание сквозь собственную боль. Было намного легче, когда мне было наплевать на всех. Фло была нам сестрой. — Она не выжила.

Он просто уставился на меня, его глаза были такими чертовски широкими и блестящими, что я мог поклясться, в них отражался полумесяц над головой. — Нет, — наконец прошептал он, качая головой так яростно, что стало больно. — Нет. Я отказываюсь принять