В пределах досягаемости - Рут Стиллинг

— Мама!

Глаза Кейт широко раскрываются, когда она слышит голос сына.

Повернувшись, она хлопает его по плечу. Он выше среднего семилетнего ребенка, явно унаследовал свой рост от отца.

— Возьми свои слова обратно, — требует он, уперев руки в бедра, и весь его вид излучает характер, почти уверена, это от мамы.

Она наклоняется и щиплет его за щёку.

— Но посмотри на себя сейчас, любовь моя. Самый красивый мальчик в Бруклине.

Он закатывает глаза, розовый румянец подчеркивает его темные волосы.

— Это то, что сказала Карли на днях в классе.

Я хихикаю, пока Кейт отчитывает сына за то, что он целуется с девочками на два года старше.

— Эй, Билл, — папина рука ложится мне на плечо. — Я скоро поеду домой.

У меня сводит желудок. Значит, мне придётся отвезти нас обоих, а я так и не поговорила с Эмметтом.

Балансируя на одном костыле, папа кивает в сторону вратаря «Blades» Арчера. Он стоит у выхода, скрестив руки на груди, и, как ни странно, выглядит весьма довольным собой.

— Арчер собирается подвезти меня домой, чтобы ты могла повеселиться со всеми, — в уголках его глаз появляются морщинки. — Ты ни разу не оставалась без Блейк с тех пор, как она родилась, и я хочу, чтобы у тебя был шанс завести друзей. Мы с мамой отвезем Блейк к тебе утром.

Я качаю головой, в животе нарастает паника.

— Она не сможет без меня целую ночь. Как она будет есть? Что, если она заплачет, а меня там не будет?

Как будто он ожидал именно такой реакции, он лишь улыбается шире.

— У нас полно твоего сцеженного молока в морозилке, и Блейк привыкла к бутылочке.

Я продолжаю качать головой, а он уверенно кивать.

— Да, Билли. Тебе нужно начать жить своей жизнью, и Эммет позаботится о том, чтобы ты благополучно добралась домой.

Когда мои глаза встречаются с глазами Эммета, он уже направляется к нам.

Внутри вспыхивает волнение, его присутствие ощущается всё сильнее с каждым шагом.

— Позвони мне сразу, как только она заплачет или просто хотя бы покажется, что я ей, возможно, понадоблюсь, — говорю я ему, всё ещё сомневаясь.

Папа уже отходит к Арчеру, показывая мне большой палец и уверенно улыбаясь.

А потом я оказываюсь лицом к лицу с Эмметом, и беспокойство закручивается внутри меня совсем по другой причине, когда я замечаю, как он на меня смотрит.

— У тебя есть минутка поговорить?

У меня пересыхает во рту, першит в горле.

— В чём дело?

Когда Арчер и папа выходят, Эммет указывает на случайную дверь в задней части.

— Там мы сможем поговорить наедине.

Поскольку все погружены в беседу, никто не замечает нас и не задает вопросов, когда мы подходим к двери и входим в затемненную комнату.

Эммет включает свет, оказывается, это ещё один бар, прежде чем закрыть за собой дверь.

Здесь кажется холодно, или, может быть, это чувство страха, когда Эммет подходит и встает передо мной. Может, я и молода, но я знаю, как выглядят люди, когда они собираются сказать тебе что-то, чего ты, скорее всего, не хочешь знать. У Такера было такое же выражение лица, когда он сказал мне, что отказывается от арендуемой недвижимости, в которую мы должны были переехать.

— Тебе не нужно ничего говорить, — опережаю я его, не желая слышать, что он собирается сказать.

Он переплетает свои пальцы с моими, и я отворачиваюсь, слепо уставившись на пустые высокие стулья, расставленные вокруг закрытого бара.

— Посмотри на меня, Билли, — в его голосе слышится напряжение, отражающее мои собственные чувства.

— Я не готова смотреть на тебя, — выпаливаю я в ответ, сглатывая. — И я не хочу слышать то, что ты собираешься мне сказать.

— Билли.

— Нет, — упрямо отвечаю я.

Эммет берет меня за другую руку, нежно сжимая мои пальцы в своих.

— Я могу стоять здесь всю ночь, если это потребуется.

Я резко втягиваю воздух, всё ещё избегая его взгляда.

— Хорошо.

Он отпускает одну из моих рук, и его тёплая, немного шершавая ладонь ложится на мою щёку, поворачивая моё лицо к нему.

— Почему «хорошо»?

Хотя он, возможно, и может контролировать положение моей головы, я сохраняю за собой право смотреть туда, куда хочу, то есть прямо на барную стойку.

Наконец, мой взгляд встречается с его мягкими серыми глазами, которые пристально изучают меня.

— Потому что, если ты останешься здесь на всю ночь, то не сможешь увеличить расстояние между нами, — шепчу я.

Я замечаю, как подрагивает его кадык, и это всё подтверждение, которое мне нужно. Именно поэтому Эммет пригласил меня сюда.

— Это из-за того, что я видел на прошлой неделе? — спрашиваю я.

Челюсть Эммета сжимается.

— Нет. Это потому, что я вообще не должен был фантазировать о тебе.

Несмотря ни на что, меня охватывает возбуждение; образ Эммета, ублажающего себя, и звук моего имени, срывающегося с его губ, навсегда запечатлелись в моей памяти.

— Мой отец что — то заподозрил? — задаю я ему ещё один вопрос, интересно, не это ли подтолкнуло его.

— Нет, — повторяет Эммет. — Я отступаю, потому что так будет правильно. Для тебя и особенно для Блейк, — его рука опускается к моему подбородку, и его взгляд на мгновение скользит к моим губам. — Поезд, на котором мы сейчас едем, обречён на катастрофу, Билли. Чем больше времени я нахожусь рядом с тобой, тем труднее мне держать руки там, где они должны быть — по бокам, а не в твоих волосах или на твоём подбородке, как сейчас, когда я отчаянно хочу завладеть всем твоим вниманием.

Восхитительная дрожь пробегает по моей спине, бабочки порхают в животе.

— Я бы хотел... — он зажмуривает глаза, прежде чем резко открыть их и сфокусироваться на двери, через которую мы только что вошли. — Я бы хотел встретить тебя раньше. И хотел бы, чтобы всё между нами было так же просто, как у многих моих товарищей по команде и их партнёрш, — он снова переводит взгляд на меня. — Но это не так, и я отказываюсь усложнять твою жизнь ещё больше.

— Ты не должен уходить из моей жизни, — умоляю я, чувствуя, как подступают слёзы.

Он отпускает мою вторую руку, теперь обеими ладонями обхватывая моё лицо.

— О, Билли. Неужели ты не понимаешь?

Он прижимается своим лбом к моему, и первая слеза скатывается по моей щеке. Я не хотела плакать, но его