В пределах досягаемости - Рут Стиллинг

Ну же… Билли.

Эммет меняет руки, стуча кулаком по плитке, когда его удовольствие нарастает. Он фантазирует обо мне, и это чертовски горячо.

Он самый горячий мужчина, которого я когда-либо видела.

Я поднимаю взгляд к потолку, борясь с желанием залезть в трусики.

— Билли?!

Когда Эммет повторяет моё имя, я знаю, что это не похотливая просьба.

И когда наши взгляды встречаются, вода каскадом стекает по его искаженному ужасом лицу, то, что осталось от моей души, стремительно покидает моё тело.

ГЛАВА 22

ЭММЕТ

Кёртис Фримен, нападающий “Scorpions” и редкостный мудак, несется ко мне, пытаясь вырваться, скорее ад замерзнет, чем я позволю этому высокомерному придурку обыграть меня.

Мой силовой в стиле Крунвалля

1

оказывается достаточно жёстким, чтобы впечатать его в борт, но при этом не вырубить.

— Это тебе за то, что отправил нашего ключевого защитника в больницу в прошлом сезоне, гребаный кусок дерьма, — говорю я с улыбкой, пока он медленно поднимается на ноги, поправляя шлем.

Он подходит ко мне вплотную, ударяясь своим забралом о моё.

— Шнайдер заслужил это, и он знал это.

— Уильямс, — выдавливаю я. — Теперь его зовут Томми Уильямс.

— Хорошо, хорошо. Либо один из вас снимает перчатки, либо мы продолжаем игру, — судья кладет ладонь нам на грудь, разводя нас в стороны.

В глазах Фримена пылает желание подраться, даже если у него нет ни единого шанса против меня. Я дерусь всю свою хоккейную карьеру; он едва вылез из подгузников.

— Остынь, Кёртис.

Нападающая “Scorpions” Джесси Каллаган подъезжает к нам. Кивнув мне в знак приветствия, он поворачивается к Фримену и тихо, но жёстко велит ему взять себя в руки.

— Ты что, в больницу захотел? Прояви хоть немного уважения к тому, что было в прошлом сезоне. Уильямс чуть не умер!

— Ну же, Кёртис, — Томми останавливается рядом со мной, покусывая уголок своей каппы. — Так друзей не заводят, особенно когда вы проигрываете 2:1 в третьем периоде. Кроме того, — он стучит перчаткой по шлему Фримена, явно издеваясь. — Ричардс уничтожит тебя первым ударом.

— Почему ты всё ещё здесь,

Шнайдер

? — Фримен нарочно использует его прежнюю фамилию, надеясь вывести его из себя.

Если в нашей команде есть человек, которого лучше не злить, то это на тысячу процентов Томми. Однако, к счастью для Фримена, в последнее время Томми дерётся только по необходимости, чаще выбирая держаться выше этого.

— Я берегу свои удары для тех, кто этого стоит, — отвечает Томми.

— Мы будем драться или играть? — снова вмешивается рефери, повышая голос, чтобы мы могли услышать его сквозь шум толпы.

Сегодня тут просто безумие, и эта перепалка с Фрименом только подлила масла в огонь. После того инцидента между ним и Томми в прошлом сезоне перед сегодняшней игрой было море разговоров, включая то, вернётся ли Томми к прежним привычкам и размажет ли Фримена в драке.

— Мы играем, — отвечаю я, переводя взгляд на джамботрон.

Шансы, что Билли покажут на экране, почти нулевые, но я ещё на секунду задерживаю взгляд, давая понять, что даже во время игры думаю о ней.

— Эта игра была потрясающей, чёрт возьми! — тренер Морган расхаживает по раздевалке, стукаясь кулаками с каждым из своих игроков в своей обычной послематчевой рутине, независимо от того, выиграли мы или проиграли.

Он останавливается передо мной, задумчиво поджимая губы.

— Из всех, кого я хотел бы видеть сегодня в той ситуации с Фрименом, ты был бы моим первым выбором. Отлично остановил прорыв, а ещё лучше — отправил Фримена в бокс.

— Где ему, блядь, и место, — добавляет Арчер, стукаясь кулаками с тренером и плюхаясь рядом со мной на скамейку. — Первые в лиге, братан. Чую, ещё один Кубок на подходе.

— Чёрт возьми, не сглазь, — шучу я, стягивая майку через голову и начиная расшнуровывать коньки.

— Ты почтишь нас своим присутствием в “Lloyd” сегодня вечером? — спрашивает он с характерной хитрой улыбкой. Он знает, что Билли и Скотт сегодня здесь, поскольку именно Дарси встречала их у входа на арену. — Или ты вместо этого будешь развлекаешься дома?

Снимая свой второй конёк, я сажусь рядом с ним.

— Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты самый раздражающий товарищ по команде в мире?

На его лице появляется выражение, похожее на гордость.

— Периодически. Но я серьёзно. Ты идёшь. Ты идешь в “Lloyd”? — он наклоняется ближе, понижая голос почти до шепота. — И ты приведешь Билли?

У меня расширяются глаза при воспоминании о том, как она не только увидела мой член, но и услышала, как её имя сорвалось с моих губ, когда я доводил себя до предела мыслями о том, как хорошо она отсасывает мне.

— Нас никто не слышит, — говорит Арчер, обводя рукой раздевалку: остальные либо идут в душ, либо заняты своими разговорами.

Я качаю головой. Прошла почти неделя с тех пор, как я отвез Билли и Блейк домой в то роковое утро, и с тех пор мы не обменялись ни единым словом. Я почти уверен, что она хочет умереть от смущения, а я уже подумываю стать католиком, чисто ради исповеди..

Я дрочил, думая о единственной дочери моего лучшего друга.

И мне понравилась каждая чертова секунда этого.

— Я даже не уверен, что она останется.

Арчер хмуро смотрит на меня.

— Случилось что-то плохое?

Прокашлявшись, я жду, пока тренер Морган отойдёт подальше. Убедившись, что нас не слышат, я опускаю голову на руки.

— Охренеть. Ты трахнул её, да?!

— Нет, — бормочу я. — Возможно, всё гораздо хуже.

Когда Арчер не отвечает, я медленно поворачиваюсь к нему лицом.

Он просто сидит, с отвисшей челюстью, уставившись на меня в ужасе.

— Не смотри на меня так, — ругаюсь я.

— Как?

— Как будто ты меня осуждаешь. Мы все знаем, что в своё время ты тоже творил сомнительные вещи.

Он морщится, соглашаясь.

— Было дело.

— Она застала меня в душе.

— О.

— И я дрочил, думая о ней.

— Чёрт.

Когда Арчер больше ничего не добавляет, я сжимаю переносицу, а перед глазами всплывает её подтянутое тело в коротких пижамных шортах.

— Скажи что-нибудь, — прошу я.

— Что, например?

— Я не знаю... — выдыхаю я. — Скажи мне первое, что пришло тебе в голову после услышанного.

Арчер упирается локтями в колени, задумчиво нахмурив брови.

— Она знает, что ты дрочил, думая о ней?

Я киваю.

— Если она стояла там хотя бы десять секунд, то услышала, как я произнес её имя.

— Это плохо.

— Спасибо за замечание, капитан Очевидность.

Арчер закатывает глаза.

— И