В пределах досягаемости - Рут Стиллинг

если это не могло быть дальше от истины, именно так он бы увидел ситуацию — богатый, взрослый мужчина, который обхаживает её уязвимую дочь после краха его собственного брака.

Хочу ли я, чтобы Билли была сегодня в моей постели? Господи. Я хотел обнять её с той самой секунды, как впервые за последние три года увидел её. Тогда, в феврале, я думал, что смогу контролировать своё желание, убеждая себя, что Сойер был прав, когда сказал мне, что моё влечение к Билли было следствием развода.

Но это было тогда, а это сейчас. И то, что я начинаю чувствовать к Билли, не имеет ничего общего с моим разрывом с Марией. Если бы я хотел кого-нибудь трахнуть, то подцепил бы девушку в “Lloyd” и привез бы её к себе, чтобы немного развлечься.

Вот только это было бы не развлечение. Это было бы мучение. Всё, чего жаждет моё тело, — это Билли Куинн, и всё, что нужно моему разуму, — это быть рядом с ней.

Моя рука находит её бедро, притягивая её тело ко мне. Вероятно, она чувствует, как напрягается мой член за молнией на моих брюках. Я рискую зайти слишком далеко, но огонь в её глазах подтверждает, что ей комфортно, когда я держу её вот так.

Мне чертовски

нравится

вот так её держать.

Когда она протягивает руку к моему лицу, я уверен, что она собирается обхватить ладонью мою щеку, браслет, который я чертовски долго выбирал в подарок в честь её материнства, сияет в свете ламп на моей кухне. Было рискованно покупать ей что-то настолько личное и дорогое, но Скотт и Фрейя восприняли это как заботливый подарок на память, даже если всё, чего я хотел, это чтобы Билли почувствовала, каково это, когда мужчина балует девушку, которую он не может выкинуть из головы.

Когда она снимает с меня очки и кладет их на стойку позади себя, мне интересно, что она собирается делать дальше.

— Без очков твои глаза выглядят такими же неуверенными.

Я снова прижимаюсь к ней, переступая еще больше моральных границ, но не в силах сдержать порыв.

— Я выгляжу неуверенным рядом с тобой, Билли?

Тепло поднимается по её шее.

— Нет. Но Коллинз была права, когда сказала, что глаза мужчины никогда не лгут. Это то, на что мне следовало обратить больше внимания, когда я встречалась с Такером.

Простое упоминание имени этого ублюдка гасит огонь, пылающий между нами. Я чертовски зол из-за того, как он обращался с Билли и Блейк, но его существование также служит важным напоминанием о том, через что прошла эта девушка. Что пережило её тело за последние несколько недель с тех пор, как она родила дочь.

Возможно, она не готова к другому мужчине, и я должен взять себя в руки.

Какого хрена я делаю?

Я отпускаю её бедро, отступая, и сразу же ощущая потерю её теплого тела.

Билли смотрит на меня так, будто не хочет, чтобы я отстранялся. Даже если мы оба знаем, что это было разумно.

Единственный

вариант, который мы должны принять.

— Мария всё ещё любит тебя?

Я перевожу взгляд на неё.

— Что?

Билли забирается на стойку, поправляя несколько прядей волос, упавших ей на лицо, на её выступающих скулах всё ещё сохранился румянец.

Мои ноги кричат мне, чтобы я двинулся вперед и встал между её бедер.

— Её комментарий о кофеварке на мамином ужине в честь дня рождения и то, как она смотрела на тебя весь вечер... — она замолкает, покусывая кончик большого пальца правой руки. — Я думаю, у неё всё ещё есть чувства к тебе.

Я понимаю, почему Билли пришла к такому выводу, и это меня до чертиков расстраивает. Протягивая руку, я беру очки и снова надеваю их.

— Мария уже давно меня не любит.

Она склоняет голову набок, в её глазах появляется знакомое выражение вызова.

— Мне это так не показалось.

Я кладу ладони по обе стороны от её бедер и наклоняю голову, чтобы завладеть всем её вниманием. Возможно, мы не сможем делать то, что хотим, но я чертовски уверен, что не позволю Билли сбежать с мыслью, что примирение с моей бывшей женой возможно хотя бы немного.

— Мария не хочет меня, и я больше не хочу Марию. Разница в том, что она не хочет, чтобы я был с кем-то ещё. Можешь назвать это потребностью всё контролировать или безумной ревностью.

— Но...

— Но ничего, Билли, — прерываю я её, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо, но по-доброму. — Правда в том, что мы с Марией уже давно то сходились, то расходились, даже если старались не выносить наши проблемы на публику. Безумные ссоры привели к многочисленным временным разлукам, и к тому времени, когда мы окончательно поставили точку, я уже несколько месяцев спал в гостевой комнате. Я хотел выйти из этого брака, потому что он стал токсичным, а она цеплялась за то, что было между нами в самом начале, когда мы были совсем другими людьми.

Я отчаянно хочу, чтобы она мне поверила, поэтому продолжаю говорить.

— Я больше не хочу Марию, — я обрываю себя, не договаривая то, что собирался добавить, заканчивая фразу уже про себя и надеясь, что она сумеет прочитать между строк.

Я хочу тебя. В своей постели. Обнимать тебя, пока солнечный свет не пробьется сквозь жалюзи.

— Ты хочешь вернуться к Такеру?

— Нет! — на её лице отражается отвращение.

Скользя рукой по стойке, я накрываю её ладонь своей.

Я не могу перестать прикасаться к этой девушке.

— А что, если бы он вернулся в твою жизнь? Что тогда?

Если бы я был просто другом, я бы задал ей этот вопрос из — за искреннего беспокойства, боясь, что она может вернуться к нему ради дочери, хотя полно хороших людей, которые занимаются совместным воспитанием без возобновления отношений. И хотя я всё ещё задаю ей этот вопрос по всем вышеперечисленным причинам, эгоистичная часть меня должна знать правду о её чувствах. Потому что одна только мысль о том, что Билли может лечь в постель с кем-то другим, а не со мной, доводит меня до такого состояния, что хочется облить бензином весь этот дом, поджечь его и смотреть, как он превращается в пепел.

Она на мгновение прикусывает губу, переводя взгляд в сторону моего коридора, без сомнения, думая о том, что будет лучше для Блейк.

Я даю ей время собраться с мыслями.

— То, что Такер вернётся и попытается всё исправить… этого не будет, —