В пределах досягаемости - Рут Стиллинг

— В последний раз, когда мы были одни в этой квартире, я ясно дал понять, что всегда буду честен, особенно когда дело касается тебя и Блейк.

Он наблюдает, как я сглатываю.

— Я здесь не потому, что Скотт сейчас не может помочь, а твоей маме нужно работать. Я здесь, потому что хочу быть здесь. Потому что мне нравится проводить время с тобой и Блейк.

Он тянется свободной рукой к моему лицу, но в последнюю секунду засовывает её в карман, и в языке его тела сквозит легкое беспокойство.

— Я хочу проводить больше времени с вами обоими.

Я прочищаю горло, готовясь признаться, что чувствую то же самое.

— Это то, чего ты хочешь? — выпаливает он с тревогой в голосе.

Мой взгляд скользит в сторону спальни, где едва видна колыбель Блейк, её тихий храп эхом отдается на мониторе рядом со мной. Честно говоря, я понятия не имею, что произойдет, если я скажу “да” и мы поедем к нему домой. Всё, что я знаю, это то, что, кроме моей малышки, он — человек, с которым я больше всего хочу быть рядом.

И, несмотря на наше шаткое положение и сложности, почему-то всё кажется проще, непринужденнее, когда я в его компании.

Я накрываю ладонью его сжатый кулак на стуле — его пальцы расслабляются под моим прикосновением.

— Да. Я хочу проводить с тобой больше времени. Поехали к тебе.

ГЛАВА 20

ЭММЕТ

Скотт

«Привет, приятель. Я буду готов, когда будешь готов ты.»

Пока Билли купает Блейк и готовит её ко сну, я принимаюсь за нарезку картофеля для мяса, которое томилось на медленном огне большую часть дня.

До сообщения от Скотта всё шло идеально. Билли и Блейк вошли в мою квартиру незамеченными. Дорезав последнюю картофелину, я беру телефон и смотрю на сообщение, пытаясь понять, о чём он.

Чёрт.

В ту секунду, когда Билли заходит ко мне на кухню, до меня доходит причина сообщения Скотта.

Мы должны были сегодня вечером посмотреть футбольный матч в “Lloyd”, и я предложил заехать за ним из дома, учитывая, что он сейчас не в состоянии вести машину.

Билли замечает выражение моего лица и останавливается. В одной руке у неё радионяня.

В чёрных леггинсах и объёмном розовом свитере она выглядит чертовски потрясающе: волосы собраны наверх, а тёмно-красные пряди обрамляют лицо в форме сердца. Женщины по всему миру часами совершенствуют свою внешность и всё равно не дотягивают до Билли в обычной домашней одежде.

Большие зеленые глаза опускаются на телефон в моей руке, в них немой вопрос.

— Я должен был встретиться со Скоттом сегодня вечером, — объясняю я, почесывая в затылке. — И я совершенно забыл.

Она указывает на телефон.

— Он написал тебе, не так ли?

Я киваю ей.

Подойдя к моему кухонному островку, она запрыгивает на стул и кладет ладони на мраморную столешницу.

— Ещё не поздно поехать. Я могу приготовить ужин и оставить тебе немного, чтобы ты разогрел, когда вернешься домой.

Не думаю, что я когда-либо ненавидел идею так сильно, как ту, которую она только что предложила. Я качаю головой, немедленно отвечая ей.

— Нет. Я скажу ему, что слег с гриппом.

Билли выглядит неуверенно, теребя руки, как она всегда делает, когда глубоко задумывается или чувствует себя неловко.

Мне хочется пересечь кухню и взять её руки в свои, отчасти чтобы прикоснуться к ней, отчасти чтобы она перестала нервничать.

Но я остаюсь на месте, набирая ответ Скотту.

— Ты говорил, что никогда не врёшь, — слова Билли останавливают меня перед отправкой. Я поднимаю взгляд, грудь сжимается, живот скручивает. — И тебе не стоит начинать с лжи своему другу.

Она права; я не лгу. За все годы, что я был женат на Марии, я всегда говорил ей правду, особенно когда она спрашивала меня, покончено ли с нами в последний раз. Я также никогда раньше не лгал Скотту. Но и в такой ситуации я раньше не оказывался.

— Я могу забрать Блейк, а ты подбросишь меня к маме с папой, когда поедешь за ним.

Я беру свои предыдущие слова обратно. Я ненавижу эту идею ещё больше.

Когда она собирается слезть со стула, я принимаю решение и отправляю Скотту сообщение о том, что заболел.

Билли замечает это, обходит стойку и становится передо мной.

Я убираю телефон, пальцы чешутся протянуть руку и прикоснуться к ней.

— Что мы делаем, Эммет? — на её вопрос, заданный шепотом, я не могу дать прямого ответа.

— Проводим время вместе, потому что хотим этого, — моё желание прикоснуться к ней побеждает, и я протягиваю руку, заправляя прядь волос ей за ухо. — Помимо сегодняшнего вечера, сколько ещё у нас будет возможностей сделать это?

Она прикусывает нижнюю губу.

— Ты всегда можешь зайти ко мне.

Я вздыхаю.

— Ну да. Учитывая, что у нас уже был неожиданный визит. Кто сказал, что следующей не будет Фрейя?

— Мы могли бы сказать, что мы друзья, потому что мы и есть друзья, верно?

Ещё больше вопросов, на которые невозможно ответить. Только на этот раз я знаю, что ей не нужен ответ. Билли ищет подтверждения тому, что она уже знает.

Некоторое время назад мы вышли из френдзоны. Даже если всё, что у нас было, это мимолетные взгляды и случайные нежные прикосновения.

Я решаю дать ей то, что ей нужно, принимая тот факт, что запутанная неопределенность, в которой мы находимся, никуда не денется.

— Думаешь, если бы твой отец увидел нас наедине, он бы поверил, что между нами только дружба?

Её глубокие зелёные глаза смотрят на меня, как бездонный океан, в который я добровольно погружаюсь. Я понятия не имею, как далеко зайдет моё погружние, и предполагаю, что во многом это зависит от Билли и от того, готов ли я рисковать своей жизнью, исследуя опасную неизвестность.

— Нет.

Её ответ притягивает мои губы ближе к губам Билли. Достаточно наклониться — и я её поцелую.

Пути назад не будет, поцелуй, который решит мою судьбу. Моя дружба с её отцом развеялась бы в прах. Скотт Куинн никогда не простил бы меня.

Я бы

никогда не простил себе, если бы Билли была моей дочерью, а мужчина, который настаивал на том, чтобы помогать моей семье, давая деньги и подвозя её до больницы, предпринял какие-то действия.

Даже