Таверна на колесах. Бургеры против Инквизиции или Попаданки рулят! - Аглая Райнис

по шеям. Буян и Уголек синхронно повернули свои массивные морды в сторону благоухающего мешка. Фиолетовое пламя в их гривах мгновенно ожило, лениво лизнув упряжь. Буян издал утробное ворчание, широко раскрыл пасть, демонстрируя ряды белых крепких зубов, выхватил из рук эльфа огромный кусок и аппетитно зачавкал. Уголек, ревниво фыркнув серым дымом и отталкивая морду собрата тоже потянулся за угощением.

Пока довольные кошмары хрустели окороком, Прошка продолжал просвещать сестер.

— Броггар, прежний хозяин таверны, дураком не был. На колесах и на подковах Кошмаров выбиты особые гномьи руны сокрытия пути. Стоит фургону набрать ход, как магия начинает заметать следы. Трава сама поднимается, а земля затягивается обратно.

— Интересно, зачем Броггару нужна была такая таинственность? — хмыкнула Мира. — Похоже, он еще тот жучара был. Или контрабандой промышлял?

— Всякое случалось. — Прошка покосился на эльфа и спрятал улыбку в усы. — И с клиентами, было дело, повздорят, а кому и запрещенный товар по-тихому привозил. А чтобы его ищейки герцога или инквизиция не прижали ненароком, вот от и придумал такую штуку. Поэтому нас, даже если захотят найти – не найдут. Тут маг нужен, который гномьи руны расколдовать сможет.

— Потрясающе… — Мия покачала головой, чувствуя облегчение. Мысль о том, что преследователи не смогут их отыскать грела душу. Но более рациональная Мира опять недоверчиво хмыкнула.

— Тогда зачем мы убегали как угорелые? Чего полдня неслись через лес? Не проще ли было закатиться куда-нибудь в чащу и спокойно переждать, пока все само-собой уляжется?

— Не легче, Мира — Люцик покачал головой. — Рано или поздно нас все равно бы нашли. Руны имеют свойство развеиваться, а хорошему магу достаточно одного заклинания, чтобы найти скрытое. Беспечность иногда стоит очень дорого.

Щеки Миры залила краска стыда. Действительно, такой простой, а главное правильный ответ на один глупый вопрос.

— Ладно, руны рунами, а самим подкрепиться тоже надо. У нас там похлебка согрелась и пирожки от завтрака остались. Пошли в залу, я стол накрою!

— Ой, а давайте лучше здесь, прямо на полянке? — Мия умоляюще посмотрела на сестру. — Погода чудесная, воздух чистый. Давайте устроим пикник прямо на траве?

Люцик, до этого молча опиравшийся на борт фургона, недоверчиво прищурился на стену леса и нахмурился.

— Нам бы поспешить, — негромко заметил он. — Устраивать посиделки на открытом месте — не лучшая идея.

— Да ладно тебе, остроухий! — заворчал снизу Прошка, потирая лапки. — Кони наелись, руны дорогу затерли. Не нагонят нас так быстро! Дай девчонкам хоть дух перевести после такой ночки.

Эльф немного посомневался, глядя на умоляющее лицо Мии, но в конце концов коротко кивнул и плавно опустился на мягкий мох.

— Ладно. Полчаса, не больше.

Мия радостно улыбнулась и поспешила в таверну. Через минуту на расстеленном прямо на траве покрывале уже красовалось большое глиняное блюдо с пирожками, миски с похлебкой и сочное, ароматное запечёное мясо. Мурза и Рыся крутились рядом, требуя свою порцию еды и внимания.

Атмосфера леса, шелест сосновых крон над головой и теплое солнце подействовали на сестер удивительно умиротворяюще. Мира взяла пирожок, вдохнула родной хлебный аромат и прикрыла глаза.

— Помнишь, как раньше, когда были еще живы мама и папа, мы в походы ходили? — сказала тихо Мира. — На длинных переходах мы с тобой устанем, ныть начнем, чтобы отдохнуть поскорее, а мама уговаривала потерпеть. А потом папа разбивал лагерь, натягивал палатку и разводил костер. И мы грели в котелке чай, пекли картошку, а когда наступала ночь, мы тихонько сидели у костра, смотрели на звезды, а папа рассказывал разные истории.

По щеке девушки покатилась слеза, но она не стала её вытирать. Мия замерла, глядя в одну точку, а потом заговорила.

— Мы смотрели на ночное небо и ждали, когда упадет звезда. Мама говорила, что если успеть загадать желание, пока она не погасла, то оно обязательно сбудется. Я хотела, чтобы мы всегда были счастливы…

Мия замолчала и на поляне стало тихо. Прошка отвернулся и потер лапами мордочку. Эльф, казалось, тоже о чем-то глубоко задумался. Потом он поднял голову, всматриваясь в густые сосновые кроны, словно пытался разглядеть за ними дневное небо. Его взгляд, обычно острый и колючий, стал мягким и подернулся дымкой воспоминаний.

—Эл'сиа ли'арэ аэ'мин тор...— тихо, почти нараспев произнес он, и в его голосе послышался шорох осыпающейся листвы.

Мира утерла слезу и удивленно посмотрела на эльфа.

— Что ты сказал? — спросила она негромко. — Это опять эльфийский?

Люцик медленно опустил взгляд на сестер, мягко улыбнулся и кивнул.

— Да. На языке моего народа это значит: «Звезды помнят тепло тех, кто остался на земле». Вы говорили про падающие звезды и маму... У нас говорят по-другому. Наши шаманы знают, что звезды никогда не падают просто так. Об этом поется в легенде о Лунной Слезе и Первом Серебряном Дереве.

Эльф поудобнее перехватил травинку, которую крутил в пальцах, и заговорил тихим, завораживающим голосом:

— Старые легенды гласят: когда наш мир был еще совсем юным, звезды спускались на землю в предрассветный час. Они принимали облик прекрасных дев, сотканных из чистого света, и гуляли по кронам деревьев. Однажды самая яркая, рассветная звезда влюбилась в земного эльфа-охотника. Каждую ночь она спускалась к нему, они сидели у костра и слушали тишину леса. Но законы Неба неумолимы — звездный свет не может принадлежать земле. Хранитель Рассвета узнал об их тайне и безжалостно унес влюбленную звезду обратно на небосвод, навсегда запретив ей спускаться вниз.

Мия, затаив дыхание, придвинулась ближе, слушая эльфа.

— Поднимаясь ввысь, — продолжал Люцик, — звезда не выдержала тоски. Она оглянулась на догорающий костер и своего охотника. С её ресниц сорвалась одна-единственная серебряная слеза. Она прочертила ночное небо яркой вспышкой и упала прямо посреди поляны. На том самом месте, куда упала Лунная Слеза, из земли пробился росток, из которого к утру выросло стройное Серебряное Дерево. Его корни ушли так глубоко в недра, что связали весь эльфийский лес в единую, живую, дышащую сеть.

Люцик повернулся и посмотрел на стену древнего бора, к которому они приехали.

— С тех пор мы, эльфы, знаем: звезды не умирают, когда падают. Они оставляют нам свою защиту. Нужно просто прижать ладонь к коре дерева и прошептать имя рассветной звезды. Лес услышит. Он передаст твой зов по корням, укроет густой тенью, запутает преследователей ложными тропами и никогда... никогда не