Возлюбленный враг ("Тени Алых парусов") - Регина Грез

вам тревожно за весь русский народ, который еще должен будет понять, что мы несем ему освобождение от ига большевизма.

Вы смелая девушка, Ася! И я искренне восхищаюсь вами! К сожалению, не все споры можно уладить мирным путем, но ваш протест, и правда, достоин уважения!

Я обернулась к Гюнтеру и вдруг поняла, что он спасает меня сейчас. И будто по команде вокруг раздались едва ли не одобрительные голоса. Они что же, совсем ничего не поняли… я так старалась… а они… ничего… так уверены в своем превосходстве, в своем праве сильного. Господи, какой ужас.

— Чудесная девушка, отваги ей не занимать!

— Если все русские дамы столь импульсивны, у нас будет славная военная кампания...

Вальтер поставил на стол пустой фужер, немного повертел его длинную тонкую ножку между пальцами, а затем окинул меня тяжелым взглядом:

— Идите к себе, госпожа Воронцова! Вы достаточно высказались для одного вечера. Подарок от вас я получу несколько позже.

А я так торопилась покинуть зал, что даже не поняла о каком подарке генерал завел речь, разве Франц не вручил ему чугунную лошадь? Странно…

У дверей в комнату Франц я столкнулась с Грау. Он был бледен, говорил торопливо и сбивчиво:

— Ты - идиотка! Какая же ты идиотка! Почему ты не могла просто пожелать ему долгих лет и крепкого здоровья?

— Долгие лета ему не светят. Разве что в Аргентину сбежит, как некоторые нацисты из вашей проклятой шайки. Тот же гитлеровский палач Скорцени...

— Вот ключ от твоей комнаты, запрись изнутри, он пьян и, кажется, очень злится. Утром будет спокойнее. Может… может тебе лучше сегодня ночевать в моей комнате, жаль, она вовсе не закрывается изнутри, предназначена для прислуги.

— Я лягу с Францем, нечего беспокоиться. Он уже спит?

— Да… Ася…

Грау встал совсем близко и положил мне руки на плечи, заглядывая в глаза:

— Не бойся, я что-нибудь придумаю, я непременно найду способ тебе помочь, слышишь, не бойся!

Я грубовато отстранила его и зашла к Францу, плотно прикрыв за собой дверь. Когда Грау ходил рядом с ледяным видом мне даже было проще, все было ясно, а теперь… когда он так говорит, когда и сам обещает помочь, мне почему-то хочется прижаться к нему и заплакать.

Но ведь нам такое нельзя!

Кровь на руках

Я ломал стекло, как шоколад в руке,

Я резал эти пальцы за то что ониНе могут прикоснуться к тебе.Я смотрел в эти лица и не мог им проститьТого что у них нет тебя и они могут жить...

И. Кормильцев

Я совершила ошибку. Отчего-то решила, что рядом с Францем мне ничего не может угрожать. Как будто этот маленький ангел уже гарантия моей безопасности. Но я невероятно ошиблась.

День прошел в суете и тревогах, да еще тягостный вечер в гостиной… Не знаю, почему, но сейчас я никак не могла оставаться одна в своей комнате, хотя Отто вернул мне ключ. Странно, где он его нашел?

Я тихонько прошла в ванную, помылась, надела ночную рубашку, которую покупала сама в тот единственный выезд с Грау. Мне хотелось только поскорее заснуть и ни о чем больше не думать - так я и сделала.

Стараясь не потревожить Франца, осторожно прилегла рядом с ним на краешек кровати и укрылась пледом, служившим в качестве покрывала для всей постели.

Не знаю, надолго ли удалось забыться, но разбудило меня легкое касание плеча, а потом щеки, словно кто-то тихо поглаживал мою руку, лежащую поверх покрывала, а потом переходил на волосы и лицо. Не хотелось открывать глаза, тогда пришлось бы возвращаться в реальность, а я сейчас находилась в приятном полусне. Неужели уже наступило утро? М-м-м...

И вдруг я почувствовала, как покрывало сползает и меня подхватывают вверх. Чтобы не упасть, пришлось вцепиться в того, кто сейчас держал меня над кроватью, - мои руки наткнулись на чьи-то плечи.

«Отто! Значит, решил перетащить в комнату, только зачем...»

А потом я уловила знакомый запах одеколона и, мгновенно догадавшись, кто сейчас передо мной, в страхе распахнула глаза. Вальтер уже подходил к двери, намереваясь унести в коридор.

— Не надо, я сама...

— Тише, разбудишь мальчика! - мягко приказал он.

Показалось, что за порогом он меня немедленно отпустит и велит идти к себе. Вальтера вполне мог возмутить тот факт, что я ночую в одной постели с его сыном. И почему я решила, что генерал больше не заглянет к Францу в приливе отцовской любви? Очередная оплошность.

Но Вальтер и не думал отпускать, он уверенно нес меня по темному коридору в сторону собственной спальни. Когда я осознала, что это может означать, начала вырываться изо всех сил и даже вскрикнула. Тогда Вальтер поставил меня на ноги у дверей своего кабинета, наверно, хотел поскорее зажать рот, чтобы я не разбудила весь дом.

А что толку орать, кто бы мне помог - прислуга, которая ходит на цыпочках? Отто… если он попытается вмешаться, фон Гросс, глазом не моргнув, отправит его в психушку или на передовую. А я останусь здесь. Останусь совсем одна. Господи-и...

Вальтер прижал меня к двери и начал быстро-быстро целовать лицо и шею, а я лишь пыталась отвернуться, чтобы он не касался губ, мне казалось особенно страшным, если он поцелует в губы. И только одна мысль в голове, что же я буду делать потом, когда закончится кошмар. Все сразу же изменится, неужели он сам не понимает, насколько все станет другим!

Потом я не смогу вести себя как прежде даже с Францем, я не смогу видеть Вальтера, мне нужно будет его убить, а если я этого не сумею, а я скорее всего не сумею, тогда мне придется любой ценой покинуть их дом. А какие есть варианты… ведь я пыталась его остановить... я уворачивалась и шипела злобной кошкой:

— Вы не имеете права, я не отсюда, я из другого времени, так нельзя, перестань! Хват-и-ит!

Он будто не слышал меня, держал одной рукой, а свободной пытался вставить ключ в скважину двери кабинета. Сейчас он меня втолкнет внутрь. Я видела порой такие сцены по телевизору и мне казалось, что на месте героини фильма могла бы дать более достойный отпор насильнику - дралась бы как зверь, царапалась и кусалась, но сейчас вдруг четко поняла, мужчины гораздо сильнее женщин и я никак не смогу противостоять Вальтеру.

Где-то внизу у лестницы раздался грохот, а потом звон разбитого стекла... женские вопли. И, глядя в лицо генерала, притиснутая к дверям его телом, я выдохнула первое, что пришло мне в голову, хотя то был, конечно, полный абсурд:

— Партизаны! Вам конец.

Вальтер хлопнул раскрытой ладонью по двери в сантиметре от