Возлюбленный враг ("Тени Алых парусов") - Регина Грез

ребенком на подоконнике раскрытого окна и вся эта «арийская привлекательность» моментально исчезает. Можно ли быть симпатичным чудовищем? Можно ли быть элегантным, изящным, соблазнительным чудовищем? Только в глазах извращенцев, по-моему.

Отто симпатичный, но ведь он же не монстр. Я просто не верю, что он мог пытать и бить беспомощного человека. А Вальтер? Он - генерал, он тоже не должен заниматься сам такими вещами, он только ими руководит. Господи, так это ж еще страшнее - руководить адом! Следить, чтобы вовремя подвозили дрова, чтобы хватало крючьев и плеток наивысшего качества.

Нет, Вальтер все-таки не в гестапо служит, он совсем по другой части. Фон Гросс занимается поддержанием порядка в городе, чтобы все работало как часы, он - хороший хозяйственник, так о нем однажды сказал Грау.

Я же хотела думать о Франце… Да, вот и магазин с канцелярскими товарами. Водитель поворачивается ко мне и спрашивает, буду ли я выходить. Я отвечаю утвердительно. Голова пустая… что же нам нужно… какую-нибудь ерунду тоже не хочется дарить, подарок вручит Франц лично дорогому папочке, все должно быть прилично.

— Ася, смотри какой красивый конь!

— Где?

И я тоже замечаю массивную статуэтку, она даже чем-то напоминает маленькую копию памятника Петру Первому в Петербурге. Вот был бы намек весом в пару килограмм.

— Тебе нравится, Франц? Твой отец, кажется, любит лошадей. Заверните!

Еще мы взяли много разных мелочей: краски, бумагу, карандаши. Несколько открыток с видами старой Познани. У меня с собой много денег и их почти не на что тратить. Потом мы едем мимо парка, и я прошу остановиться, хотя мне не очень и хочется. Вот если бы с нами был Грау, мы бы вместе здесь погуляли, а с новым шофером…

Он поглядывает на меня с возрастающим интересом, даже пытается заговорить, я его игнорирую. Но ради Франца придется немного посидеть среди высоких старых лип и раскидистых грабов, посмотреть на проходящих мимо людей.

Пора возвращаться в особняк, я начинаю беспокоиться. Вдруг приходит утешительная мысль, что генерал не отправит Отто воевать. Нелепо. Франц привязан к Отто да еще владеет пророческой информацией, знать бы, что на самом деле думает Вальтер по поводу «особого дара» своего служащего.

Водитель снисходительно улыбается, и я прячу глаза, невнятно говорю, что надо ехать домой, только медленно, Франц любит глядеть из окна машины на домики и пейзаж у реки.

Мы вернулись уже к обеду, гораздо раньше, чем сделали бы это, будь с нами Грау. Генерал отсутствовал, как обычно, Берта накрыла стол в комнате возле гостиной и вскоре к нам присоединился Отто.

Франц был оживлен, поездка ему все же понравилась, да и Грау был каким-то непривычно мягким с ним, подробно расспрашивал обо всем, даже разок приобнял и погладил по голове.

Умилительная картина - они словно два братца, чем-то неуловимо похожи, оба светленькие, ясноглазые и немного бледные, с задумчиво-печальным выражением на лице. Я представила, что Франц тоже будет любить футбол, когда подрастет и сможет нормально ходить. Все мальчишки любят футбол…

Вечер прошел спокойно. Франц дорисовывал картину, которую хотел презентовать генералу, мы сидели в гостиной все вместе, я даже нашла ноты и сыграла «Турецкое рондо» Моцарта. Грау одобрил. Он опять пристально смотрел на меня и если мы встречались взглядами, тут же отводил глаза. Чудеса в дырявом решете!

Еще месяц назад он был злой, недовольный, вечно фыркал, когда я просила вынести хлам с чердака. А что сейчас? Понял, что я не просто русская, а русская из другого времени и ему пришлось смириться? Должно быть, так.

Неспешно подкралась ночь. Мы долго разговаривали с Францем, уже лежа в кровати наверху. Точнее, Франц лежал под одеялом в пижамке, а я пристроилась на покрывале с книжкой. Отто упрямо сидел в кресле напротив, хотя я уже в который раз намекала, что пора бы ему пойти к себе, нечего тут торчать. Он отвечал, что ему тоже нравится сказка, и он не уснет, пока не узнает, чем завершилась история. Пришлось мне продолжать повествование:

— Король женился на принцессе, они жили долго и счастливо, и умерли в один день. Конец. Ах, нет… до того как они умерли, у них родилось много-много детей и в старости появилась куча внуков. Вот так будет правильней. Все сказки должны хорошо заканчиваться. Непременно хорошо, иначе, что это за сказка, если у нее грустный конец? В настоящей жизни и без того много грустного… Ты со мной согласен, Франц?

— Совершенно согласен!

Он важно надул щеки и свел брови вместе, мы с Отто расхохотались и кинулись его обнимать. Как-то сразу же, одновременно. И поэтому наши руки встретились, будто мы тоже обнялись. И посмотрели друг другу в глаза поверх маленькой белобрысой макушки, зажатой между нашими телами.

А потом Грау увел взгляд вверх и вздернул подбородок, указывая на потолок, на чердак, я его мигом поняла. И отрицательно покачала головой. Только не сейчас, не сегодня. И вообще, надо как можно меньше оставаться наедине, потому что… а-ах, так будет лучше для всех.

Потому что, когда мы долго бываем наедине, у меня в груди появляется непонятное ноющее чувство, будто что-то сжимается, и от этого становится тревожно и больно, но в то же время мучительно приятно. Так у меня уже было когда-то, в обычном для меня мире, и там все закончилось не очень хорошо.

Больше я подобного не допущу. И тем более здесь... Тем более с Грау. Это просто невозможно. Нет-нет! Даже представить нельзя.

Высота

У каждого есть в жизни высота,

Которую он должен взять когда-то...

М. Львов

Я открываю глаза, а потом зажмуриваюсь и начинаю глубоко дышать через нос. Говорят, такое дыхание успокаивает, умиротворяет. Красивое слово: у-миро-творение. Полагаю, такое чувство испытывал Бог, когда создавал мир, а потом сам себя же и похвалил «Как хорошо!»

Что же скажет себе Бог сегодня - 22 июня 1941 года? Может, вовсе и нет Бога. Или он есть, а мы - люди на планете Земля только персонажи его компьютерной игры. На экранах наших гаджетов герои тоже двигаются, говорят, что-то строят и пишут, с каждым годом такие игры становятся все совершеннее и технологичнее, с каждым годом виртуальные персонажи могут все больше.

Мы играем в игры, а Бог, возможно, так же играет в нас, начинает и заканчивает войны, одним движением пальца сметает со своего экрана города, рушит империи. А по другой версии, он просто наблюдает и не вмешивается.

Ему хочется, чтобы мы справились сами, пусть даже долго и мучительно. И чтобы обязательно победил сильнейший и умнейший на данный момент времени. Но вдруг ему все равно. Нет, это было бы самое жуткое.

Как