Под покровом темного неба - Риа Уайльд

У него почти получается, когда вместо этого Кольт протягивает свой палец.

Тыква продолжает любить Кольта, его мурлыканье достаточно громкое, чтобы соперничать с шумом двигателя. Проклятый предатель.

— Я думала, что потеряю волосы, — тихо смеюсь я, снова сосредотачиваясь на маленьких пальчиках, обхвативших гораздо более крупный. — У него такое пристрастие к волосам, и он так сильно дергал мои, что мне приходилось каждый день проверять, нет ли проплешин.

Он смеется вместе со мной, позволяя Итану дернуть себя за палец, и я не могу не наблюдать за ним. Я до сих пор в шоке от того, какими длинными стали его собственные волосы, и завидую тому, что он может стянуть неаккуратный пучок, когда я не могу.

— Ты отрастил волосы, — замечаю я, — и очень сильно.

Он переводит взгляд на меня, и в уголке его рта появляется усмешка:

— Мне не стыдно признать, что ты имеешь к этому отношение, беда.

— Ха!? — я ахаю: — Я!?

Он хихикает.

— В чем моя вина в твоих длинных волосах?!

— Разве ты не помнишь, как лежала со мной в постели и говорила, как тебе нравятся мои длинные волосы?

Мои щеки вспыхивают:

— Это было давным-давно, Кольт.

— Слишком давно. Он спит, — тихо говорит он.

Конечно же, Итан уснул у меня на руках, гораздо быстрее, чем обычно.

— Должно быть, это твой голос, — размышляю я.

Однако я не встаю с дивана, осторожно откидываюсь на подушки и глажу его по волосам.

Кольт сам устраивается поудобнее, и на долгое время в комнате воцаряется тишина. Я собираюсь встать и уложить Итана до конца ночи, но когда я смотрю на Кольта, его глаза закрыты, а рот слегка приоткрыт. Мой кот свернулся калачиком у него на коленях, его большая рука покоится у него на спине.

Я не могу пошевелиться и разбудить его, поэтому наблюдаю за ним, видя в Итане так много от него, что мне физически больно. У меня на груди мой мальчик, а рядом со мной его отец, человек, который украл мое сердце, даже не попытавшись, а потом разбил его и забрал с собой каждый кусочек.

Он остается на следующую неделю; я так привыкла к нему, что больше не покрываюсь потом, когда он приезжает, но мое сердце все еще скачет галопом, а желудок сжимается. Он уже так много сделал, починил вещи в доме, о которых я даже не подозревала, что они сломались, нарубил и запасся дровами, готовил несколько раз, и, черт возьми, горячая свежая еда была подобна раю.

Я больше не убираю его постельное белье, вместо этого стираю его и готовлю для него, и мы по очереди ухаживаем за Итаном всю ночь. На этой неделе я спала больше, чем за последние два года.

И это было... приятно. Видеть его здесь, иметь кого-то, с кем можно поговорить в два часа ночи, когда кажется, что весь мир спит.

Когда я выхожу из душа, в кофейнике стоит свежий кофе, а из гостиной доносится хихиканье, но я слышу женский голос, который застает меня врасплох. Не просто какая-то женщина, а моя сестра.

— Имми? — я врываюсь и нахожу ее и Кольта сидящими на диване, Итана на полу с набором строительных блоков, пока по телевизору крутят мультики.

— О, привет, Несс, — Имоджин встает и подходит, обнимает меня и целует в щеку, прежде чем приподнять бровь, как будто я что-то от нее скрывала. Что, наверное, и произошло. Я никогда не рассказывала ей о Кольте.

— Э-э, так ты познакомилась с Кольтом? — я смущенно прикусываю губу.

Как я делала, когда мы были детьми, и я крала ее любимый свитер.

— О, с папочкой Итана, — в ее голосе слышится такой высокий звон, который говорит мне, что она расстроена, не говоря мне об этом. Черт. — Да, я встречалась с ним.

Я бросаю взгляд через ее плечо, замечая, что Кольт пялится на меня, и когда он встречается со мной взглядом, одними губами произносит слово «извини». Он сказал ей!?

Черт.

— Не злись на него, Ванесса, — Имоджин отступает назад и скрещивает руки на груди. — Он ничего не говорил, но трудно не заметить, насколько они похожи, когда находятся в одной комнате. Он не смог отрицать этого, когда я спросила его.

— Я... — начинаю я.

— Не надо, — вздыхает она, проходя мимо меня на кухню за кофе, который приносит обратно в гостиную, чтобы наполнить чашки себе и Кольту. — Ты солгала мне.

Она часто переходит с места на место, относит кофе обратно на кухню, не предлагая мне чашку, — еще один признак того, что она зла на меня. Моя сестра — наседка, она присматривает за людьми, это то, что она делает, поэтому то, что она не приготовила мне чашку, — признак того, как она зла на меня.

— Это не так просто, — говорю я.

— Ты всегда знала, — спрашивает она, — что брат Торина — отец твоего сына? Мой племянник.

— Да, — я отвечаю.

— И ты скрыла это от меня? Ты скрыла это от него!

В ее тоне прозвучало искреннее и ясное суждение.

— Эй, — встает Кольт. — Это не вина Нессы.

Но Имми просто смотрит на него, и хотя этот взгляд остановил бы более слабого мужчину, Кольт даже не вздрагивает от гнева моей сестры.

Паника поднимается во мне, вода стекает с волос на свитер сзади, ладони липкие, и все давит на меня, кипит и выплескивается, как будто я вот-вот взорвусь.

— Ты солгала, — обвиняет Имоджин. — Ты сказала мне, что не знала. Зачем ты это сделала, Ванесса!?

Черт. Черт. Черт.

Я разваливаюсь на части.

Как это происходит!?

Все шло прекрасно до этого гребаного момента.

— Почему?! — Имоджен нажимает сильнее.

Часть меня понимает, к чему клонит моя сестра, какое предательство она, должно быть, испытывает, зная, что у меня были секреты. Мы всегда были близки, сестрами и лучшими подругами, и мы никогда ничего не скрывали друг от друга. Но я также чертовски злюсь из-за обвинений и неприкрытого осуждения, которые она бросает в мой адрес. Она думает, что ей, как моей сестре, это сойдет с рук.

— Как ты могла так поступить? — она огрызается: — Это жизни людей, Ванесса!

— Ты думаешь, я, блядь, не знаю этого?! — кричу я в ответ, а затем морщусь от того, что испугала Итана, лежащего на полу.

Его широко раскрытые глаза смотрят на нас, мгновенно наполняясь слезами. Но прежде чем я успеваю пошевелиться,