От любви до пепла - Анель Ромазова

Его язык напористо повелевает сплетаться. Он влажный. Он необычно приятный на вкус. Не знаю, почему именно сейчас акцентирую это. Наверно, чтоб не думать. Наверно, чтобы не отрываться. Не знаю.

В эту секунду, потребность, чтобы он не прекращал меня целовать, настолько остро рассекает низ живота, что начинаю чувствовать парение всех этих бабочек, в которых уже просто перестала верить.

Выгрузка на землю происходит мгновенно. Шум из вне. Скрежет. Хлопок. Кратковременный звук и достаточно громкий. Тело берет высокую планку, восполняя ресурс. Критичный скачок всех показателей.

Себя не помню, как освобождаюсь из объятий и бегу, но шестое чувство подсказывает, Северов меня не удерживает. Кожу лица лижет прохладный и влажный воздух. Земля хрустит под ногами.

Бегу, не разбирая ни дороги, ни направления.

Подальше. Прочь.

Глухие шаги за спиной лишают призрачной надежды на спасение. От себя не убежать.

А от него?

* * *

Зайчики на стене

После заката умирают

Мёртвым легко вдвойне

Зайчики гаснут и замыкают

220 на себя

Обмотался и вперёд

220 на себя

220 на неё

ТАТУ (220)

Глава 25

Карина все делает не правильно. Делает две ошибки.

Она поворачивается ко мне спиной.

И она бежит от меня.

Не логично, сука, но проснувшемуся во мне голодному зверю плевать на логику.

Азарт погони стягивает плотную пелену перед глазами. Первобытный инстинкт выстреливает, как убойная порция допинга. Хотя, должен признать, чеку сорвало намного раньше.

Мышцы пружинят, отсчитывая шаги и секунды до полного погружения. Ее волосы развеваются темным пятном, гонимые ветром и скоростью, контрастируют с белым силуэтом.

Преследую. Догоняю. Стремительно и беспощадно настигаю.

Свежий кислород, залетая в ноздри, будоражит пьяным угаром. Без алкоголя, без каких либо других препаратов. Организм пашет на природной химии. Любая эмоция. Любое телодвижение воспринимается с трехкратным усилением. Ярче. Сочнее.

Толика самоконтроля съебывается влет, в неизвестном направлении из моей головы… Пунктиром, начерченным на песке, сметается стоп — линия под порывом бури из адреналина и дичайшего возбуждения.

Беги, Каринка. Быстрее.

Беги, милая.

Беги и не оглядывайся.

Представить сложно, какое выражение отражается на моей физиономии. И без зеркала могу сказать, что маньячный оскал от предвкушаемого удовольствия стопроцентно присутствует.

Пара секунд и она в моих руках. Пара секунд и я, блядь, в ее теле растворяюсь. Пара секунд и двигаюсь в нежном, влажном и тугом кольце.

Ахуенно будет, пересказываю, не похуже Ванги, наперед. Бодрю аппетит, хотя, сильнее просто невозможно. По всем признакам, мной управляет заряженное похотью существо. С мозгом они никак, напрямую не контачат.

Наверно, смог бы нажать на тормоз и остановиться, если б Карина не отвечала. Не горела адовым костром на моих губах. Не обнимала, не целовала и не была собой.

Но бегу за ней, не отрывая взгляда, чтоб не потерять из виду среди деревьев. Освещения критически мало. Луна и пара фонарей перед редкой просекой.

Карина мечется, потеряв среди веток ориентир. Мне этой заминки достаточно для того, чтоб сократить расстояние. Завершить марафон и прелюдию.

Наступаю все ближе и ближе.

Тесню к толстому стволу дерева.

— Финиш, Каринка, ты попалась, — проговариваю громким шепотом прямо над ее ушком. Вдрагивает.

Оборачивается, когда понимает что перед ней тупик. Бежать некуда, да и не даст никто. Уверен, что вижу испуг. Прости, но...я хотел тебя напугать.

Карина пятится, бурно выдыхая клубки белого пара,

— Отпусти, — шелестит, все еще не продышавшись.

Стою совсем рядом. Смотрю сверху в широко раскрытые океаны. Утопаю с головой и дна не достаю, просто, блядь, как под воду ухожу. В ушах тишина, и лишь пузырьки кислорода видимо между нами переплетаются.

Каринка проводит острым кончиком языка, украшая порнушные губы естественным блеском. Член само собой дергается. Фантомно ощущаю, как головкой раздвигаю пухлую поверхность. И как ее язык покорно вылизывает напряженный ствол. Глубоко вбирает по своей собственной воле.

Блядь, не сейчас.

Торможу порыв, ухватить ее за волосы, спустить вниз и воплотить все, что нафантазировал, в действие.

Много чего хочу, и теперь точно не отпущу.

Замалчиваю ответ на ее просьбу, а внутренняя цензура запикивает все, что я мечтаю проделать с Белоснежкой. Не то место и время.

Мало ее обнаженной плоти. До ломки. До острой боли. В напряженных яйцах, что мечтают о разрядке с первой нашей встречи. В руках, что касаются одежды, а не голой кожи. В голове от того, что мозгу остро необходимо запечатлеть прекрасную наготу, насколько это возможно.

Хоть в этом хватает ума, чтоб не раздеть Карину полностью на холоде, максимум то, что смогу согреть.

Разрываю и распахиваю модную поебень, чтоб не мешала наслаждаться ахуенно упругой грудью. Сиськами, это совершенное творение, язык не поворачивается назвать, даже мысленно.

Фантастическое зрелище по дурному ебашит кровь. Фонтан или гейзер делают стояк до разрыва твердым. Сжимаю, тискаю полушария с расторопностью ебучего подростка, впервые дорвавшегося до девушки.

Тут не до нежности, царапаю ладони о комочки сосков и утекаю в космос. Губами не решаюсь приложиться. Знаю, что укушу. Знаю, что сделаю больно. Каринке итак за вечер досталось, чтоб еще от моей несдержанности пострадать. Смешит рассуждение о рамках, когда их смыло напрочь.

Вглядываюсь пристально в ее зрачки и все до единой эмоции выбираю. Немного страха. Удивления больше. Похоти немерено как и во мне. Зачем ты тогда убегала?

Она отводит глаза и рвет магию между нами. Мне там нравится, в ее синеве. Там ее ресницы подрагивают от волнения. Там плотный аромат ее кожи. Там тепло.

— В глаза смотри, — вырываю приказ из стянутой глотки.

Глаза в глаза. И запускается гребанная карусель из прикосновений, стонов и вздрагиваний.

Губами выжигаю на ее ключице клеймо из засосов. Тут же понимаю, что эти сойдут, новые наставлю. Чтобы все знали ее принадлежность. Мне, блядь, и никому больше. Нахера это надо? Уже не резон обдумывать в данный момент.

Запускаю руку под юбку. И для меня проходит уйма ненужного времени, пока до ее горячей промежности добираюсь. Определенно, с восторгом трогаю припухшие складки, задерживаюсь пальцем на клиторе и чувствую, что обильно потекла. Горячо и много. Вдыхаю на полный объем запах секса и едва не в голос, голодный рык со стоном выгружаю. Каринкин всхлип чем — то музыкальным проезжается по ушам.

Ширинка с трудом поддается, пока я ее пытаюсь сдвинуть и не чикнуть молнией член, вплотную прижатый штанами. Высвобождаю и не медля ни секунды, Каринку подкидываю.

С хрустом и треском вылетаю с орбит, насаживая ее на эрекцию. Режу зубами ее тонкую кожу и пылкую