От любви до пепла - Анель Ромазова

Да! Блядь! Да!

Вот сейчас, абсолютно похер на предубеждения, и на то, что думаю о Каринке.

Пиздец, в ней туго.

Как-то соображаю, что надо осадить и дать привыкнуть к размеру. Но как, когда она сама качает бедрами. Пробный толчок и ее коралловые соски встряхиваются перед лицом. Повторяю и припаиваюсь взглядом намертво.

Ни на одну телку так не смотрел.

Похрен было кончила, да и ладно. Нет, так ее проблемы. С Белоснежкой все идет наперекосяк. Ее удовольствие ставлю на ступень выше своего. Понятие «грязно выебать», даже с натяжкой, бессмысленно примерять. Трахаю с почетом, как никого до нее. Заостряюсь на каждом слове.

— Да… вот так… пожалуйста… не прекращай, — кайфово лепечет, размазывая благодарные поцелуи у меня шее. Двигается со мной в ритм и наслаждается в полную силу.

Тугая горячая плоть крепко обнимает стояк, сдавливая в своих объятиях, заставляя стонать в голос, чувствую, как она сочится, стекая по моему напряженному стволу, готовому лопнуть от наслаждения, каждый рецептор пищит от восторга, внизу живота скапливается тяжелое трескучее напряжение, что провоцирует меня вколачиваться сильнее...

Руки хаотично и жадно сминают каждый участок ее тела, хочется, впиться зубами и поглотить. Самого пугают те куски мыслей, пролетающие между лавинами ощущений.

Трахаю Каринку, как будто вообще, в первый и последний раз в своей жизни ебусь. Член просто тонет в ее смазке, в ее глубине. Хочу видеть при свете, как вынимаю, как ее влага покрывает член до основания. И снова вогнать до упора под ее крик.

Откровенный кайф и чистый восторг. Как недоебанное животное хочу испепелить ее в оргазме и самому в нем потеряться, без возврата в реальность. Так и остаться в ее узком влагалище навсегда.

Почти без кислорода. Под высоковольтным напряжением, но не один спазм сотрясающий ее не упускаю.

Кончает Каринка не просто красиво, эпично и феерически, в моем понимании. Упирается спиной в шершавый ствол и выгибается грациозно и до безумия эротично. Бедра со смачным шлепком сходятся. Взгляды пресекаются в одну линию. Мы вместе и нераздельно в долгой вибрации зависаем.

Рвано глотнув воздуха, припадаю к ее губам. Грубее и резче терзаю ее натруженную плоть, пока самого не ломает потрясающе мощной судорогой. Шторомовой волной и резким оттоком крови из головы. Зарываюсь в ее ароматные волосы и дожидаюсь пока отголоски сойдут на нет. Тихо удалятся, оставляя за собой недолгое насыщение.

Осторожно спускаю Каринку с себя, как только биение пульса, боросив последние глухие удары, выравнивается, и неохотно разъединяю наши тела. Карина придерживаясь за мои плечи, восстанавливает опору. Дышит все еще неровно.

Холодно, сука.

Вижу, как она начинает дрожать. Снимаю с себя свитер и подаю. Ее платье оставляет желать лучшего. Каринка берет и тянет внаглую с меня, еще и футболку. Сбрасываю, безропотно вручаю и после этого, надеваю куртку на голый торс. Не могу, без ухмылки на такую наглость смотреть. И мне ее дерзкая выходка заходит, к сожалению.

— Признай, что было ахуенно, — выкидываю первое, что посетило башку.

— Это обязательно.? Обязательно, оценивать в конце. Ну там. ты лучший и прочее, — поворачивается спиной и поправляет, то что можно поправить. Я как швейцар держу ее шубу.

— Просто интересно, соврешь или нет.

— Это, абсолютно, ничего не меняет, — улавливаю растерянность и неуверенность в ответе. Все — таки Да, но это Каринка элегантно замалчивает. Похрен сам все знаю.

— Секс ничего не меняет, — утвердительно киваю и озвучиваю, — Но твоя правдивая версия, что тебя держит рядом со Стоцким, возможно, — ровно откатываю и не показываю, что меня задевают ее слова. Ее связь с папашей.

Злиться, как прежде, конкретно на нее, уже не выходит. В какой бы стадии буйства не находилась моя шиза, но вред Каринке причинить не смогу. Хуже того, осознаю, что не хочу.

— И ты поверишь? — вопросительно вглядывается.

— Вряд ли.

— Я, почему — то так и думала, — обреченно вздыхает, — Хорошо, едем к тебе, я все расскажу.

Догадываюсь сколько «ласковых» у змеи на уме, для меня припасено, обязательно выскажет, не сомневаюсь. Наблюдаю, молча, как она переодевается и сторожу. Вдруг снова сорвется бежать. Вроде не должна… но... не уверен. лучше перестраховаться.

Вопреки, высокомерному недовольству, излучаемого ее профилем, возвращаемся к машине без пререканий. Официально обзываю этот секс примирительным. Пока что. Хочу выслушать, что она скажет.

Что — то не так, соображаю, возобновившей работу подкоркой. Что-то не срастается в ее поведении. Не клеится в моих ощущениях. Как еще это назвать, кроме интуиции. Каждый сантиметр мозга засыпает вопросами. Ответов не нахожу.

Лезть за дурацким брелком, когда бардачок забит дорогущими украшениями? Бред. Где негодование по поводу разбитого авто? Карине на это плевать, в отличие от Ады. Не мне судить о морали, но шлюхи так себя не ведут. Тут больше попахивает неопытностью. Есть с чем сравнивать, чтобы анализировать.

Доходим до места аварии и Макса еще нет. Несмотря на отжатую одежду, Карину трясет и она кутается, обнимая себя за плечи.

— Иди ко мне, — зову прежде, чем обдумываю предложение, и распахиваю куртку. Иного способа обогреть не вижу. Видимо совсем замерзла. Белоснежка сразу же ныряет, липнет щекой к груди и вжимает ледяные ладошки в пресс.

— Тепло? — с какого-то перепуга интересуюсь, притискиваю к себе и вдыхаю. От ее кожи пахнет недавним сексом, мной и миндалем. Идеальный парфюм обозначаю это сочетание.

— Ты горячий, — сквозит негромким шепотом.

— Нравится, — очевидно же, что я дебил, раз задаю такие вопросы. Еще и кому, красивой змее у себя на груди. Ответа так и не дожидаюсь. Что за аномальная хрень, но мне приятно обниматься. Приятно?! блядь Мне?!

Опустим то звено, что сокрушает негатив. Просто приятно и ничего другого.

Глава 26

Насколько странным выглядит все происходящее, не берусь раскладывать логически. Сижу на переднем сиденье в машине, продолжая изучать в лобовое темноту.

Что я здесь делаю?

Тимур вышел, посадить Макса в такси. Шестнадцатилетний парень одетый, да простит меня Макс, как попрошайка, за рулем АМG последней модели, кого угодно смутит, плюс ко всему, полное отсутствие воспитания. Что не мудрено, при таком образе жизни.

За время поездки до дома Северова выспросила у него все, кроме одного, как они подружились. Тим осек его резким и авторитетным: "Макс, не трепись с ней. Красивые телки — это зло, дружище, так что держи рот на замке." На этом, наша беседа закончилась.

Что связывает Северова и уличного подростка? Задаюсь вопросом и раскручиваю алгоритм до того, что хочу знать об Аиде все досконально.

Пока