От любви до пепла - Анель Ромазова

что, в копилке знаний, лишь причины побудившие сцепиться с Германом. Не то чтобы я не одобряю его методы, скорее понимаю свою незавидную роль. Но как по мне, то Тиму следовало бы разобраться, кто и какую лепту внес в ту трагедию, а не бросаться, на первого попавшегося под горячую руку.

Единственная, кто вызывает во мне бурю негодования, это моя мать.

Ада превзошла саму себя и перепрыгнула планку своей же жестокости.

Помню тот вечер три года назад, как будто вчера. Как она, после ресторана, металась из комнаты в комнату, сорвалась на Ваньку, довела его до истерики. Потом пришла Стелла, ее подруга и доверенное лицо всех грязных секретов. Что за планы обсуждались за закрытой дверью спальни, было не слышно. Я, в это время, ходила по кругу. Ванька плакал взахлеб у меня на руках. Они ушли вдвоем совсем скоро. Ваня еще час не мог прийти в норму, ни любимая игрушка не помогла, ни утяжеленное одеяло, которое я купила, чтобы он спокойней спал. Вернулась мать около полуночи, мы только — только начали дремать, потом прозвенел дверной звонок. Ее голос приглашающий ночного гостя войти, а затем истошный крик Ады разорвал тишину…

Кто из них убил? Тимур или Герман, ведь оба, как выяснилось, на это способны. Не особо уверена, что Северов с кристальной честностью изложил события, но ему я доверяю больше.

Стук по стеклу и мне пора выходить. Открываю дверь, мгновенно окунаясь в зябкий морозец, пробирающий до костей. Веду плечами и разгоняю кровь, хоть как — то минимизирую, тряску в теле. Бессонная ночь миллионные вспышки переживаний проявляются сильной апатией. Движения заторможенные и скованные.

— Пойдем ко мне в гости, — Северов подает руку, вроде и не давит, скорее выбрасывает предложение небрежно, но меня на автомате подначивает, сделать что-то поперек его воли.

Обхожу и направляюсь к подъезду без его помощи. Что мне еще остается, делать вид, что ничего не произошло? Включить стерву и оторваться по полной сарказмом? С беспринципным самодуром такие приемчики не прокатят.

Ясно же, что Север топит не за равное партнерство, но я с его решением не согласна. В конце концов, я не просила Арса его убить, всего — то приструнить и, кстати, эту тему надо бы узнать у Лавицкого. Что же Аида так триггернуло, и какого дьявола оторвался, потащив меня на кладбище.

Если честно, осточертели его приказы и запугивания. Определенно, организм начинает вырабатывать антитела к его поведению доминанта. Свяжись Север со слабохарактерной, дрожащей девицей, возымел бы авторитет. Но не со мной. Чем раньше он это поймет, тем проще нам будет взаимодействовать.

Элитный мерс и квартира на окраине неблагополучного района обескураживают мой пытливый ум. Как этот несовместимый набор может помочь в препарировании характера человека? С точностью, можно сказать лишь одно — ему абсолютно плевать на мнение окружающих. Этой чертой он точно не в Стоцкого, тот до мелочей зациклен в образе совершенства. Манеры, связи, все должно быть на высшем уровне. Возможно, этим Ада вывела Геру из равновесия и поплатилась жизнью, связавшись с его сыном, который видимо по определенным критериям не соответствовал благородному образу. Поражает двуличие, их обоих. Герман в Ваньке души не чает. Опекой, в иные моменты, и меня превосходит. Почему к старшему сыну проявил ублюдочное равнодушие? Про мать, вообще, молчу. Изображать кроткую деву — ее конек.

Куча предположений роятся, как вылетевшие буквы из книги. Вот только цельный рассказ из них невозможно собрать.

Складывая все факты, вспоминаю про еще одну женщину, бывшую жену Германа — Ирму и то, что она не мать Тима, совершенно ясно. Кто тогда? Время откровений прошло и не думаю, он ответит, да и Герман не скажет. Список вопросов к Лавицкому копится, ему я могу задать любой и получу правдивый ответ.

Поднимаюсь вслед за Тимуром по лестнице, наполняясь неуместным сакральным трепетом, внедряясь глубже на его территорию.

Догадываюсь, что привез меня не только затем чтобы выслушать, но и захочет секса. Это без обсуждений висит в его взгляде, когда он обращен ко мне. Я не ничего не теряю, было больше, чем хорошо. Восполнить необходимый пробел потрясающих ощущений мне, так же необходимо. И да, надо признать отвлекает и помогает переключиться в нужное русло.

То, что секс нас сблизил, ощутимо парит в атмосфере. Тим, открыв дверь, пропускает меня вперед. В его жестах что-то иначе. Они мягче и лишены прежней резкости.

У порога замираю столбом, попав под задумчивый карий взор шикарной итальянки, с лоснящейся гладкой шерстью. Красотка породы канне корсо, лежит на розовом коврике, пристроив грустную мордочку на передние лапы. Знаю, что собаки этой породы не наделены агрессией. Им присуща благородная невозмутимость, но собака — есть собака. Я — чужак.

— Эй, привет, Айза, соскучилась, — присев на корточки Тимур треплет загривок и позволяет собаке, уткнуться носом ему в щеку, — Я дома, девочка, — рассыпает голосом безграничную привязанность.

Скепсис на моем лице сменяется изумлением. Теплые отношения хозяина и его питомца удивляют. Тот, кто любит детей и животных, априори не может быть злым, Аид, по всему, исключение из этого правила.

— Дай руку, — просит Тим, предлагая таким образом познакомиться. Айза придирчиво изучает мой запах, щекоча мокрым носом тыльную сторону ладони. Тим негромким шепотом посвящает ее в свои планы, попутно озвучивая их и мне, в том порядке важности, что мы для него представляем. — Это, Каринка, уступишь ей свое место до завтра. Окей, Айза, ты же умная девочка, — мимоходом скользнув по мне взглядом, снова возвращается к собаке. Та ластится, возложив две лапы ему на плечи и потеряв ко мне всякий интерес.

— Да, Айза, с радостью воспользуюсь твоим лежаком, надеюсь, что он на кухне под батареей, — разомлев в теплом помещении и ощутив навалившуюся в момент усталость, серьезно рассматриваю такой вариант. Даже пререкаться не стану, если Северов сочтет таким образом наказать. Снимаю верхнюю одежду и прохожу дальше, не спрашивая на то разрешения.

Квартира однокомнатная, совсем небольшая и в ней практически нет мебели. Упакованное в полиэтилен фортепиано. Стеклянный стол и надувной матрас под черным покрывалом. Больше ничего, не считая коробки с фотографиями и спортивной сумки с вещами.

— Гони сто баксов, я угадала про матрас, — не в силах удержаться от колкости, слишком быстро оборачиваюсь и врезаюсь носом в голую мужскую грудь.

Запоздало соображаю, что сама же его раздела, но рассмотреть, так и не удалось. Вот теперь, не сдерживаю восхищенный свист, разглядывая живой холст.

Противоречивая богиня Шива с насмешкой, высунув длинный язык и