Король пепла - Мелани Лейн

отомстить. Я дал ему разрешение, а сам закрыл Тенебрис, поставив общее благо выше его желаний. И с тех пор превратился для него в бельмо на глазу: он пытается уничтожить меня, подняв восстание.

– А… – сглотнула Эверли, – смерти случались?

– Много. – Я провел рукой по лицу. – Среди них и мать Амиды.

Потеря Талии причиняла мне больше боли, чем ненависть Имира.

– Она пыталась остановить мужа и оказалась между двух огней. Инфернальный огонь, мой огонь… – Я замолчал. – Она оказалась между двух огней, – повторил я, потому что не мог этого выговорить. Я виноват в ее смерти, и чудо, что Амида никогда не напоминала мне об этом.

– Сочувствую.

Голос Эверли прозвучал тихо и мягко, он обволакивал меня, как согревающее одеяло.

– Спасибо.

Глава 31

Эверли

– Спасибо.

Это слово было настолько заряжено эмоциями, настолько наполнено болью и воспоминаниями… мне потребовалось несколько секунд, чтобы опомниться. Исчез тот Данте, который дразнил меня эротическими образами, а мужчина передо мной… он был настоящим. Он сбросил маску, я чувствовала это каждой частичкой тела. Вот настоящий Данте.

Я ела хлеб и внимательно разглядывала его. Золотистые глаза, угловатые черты лица. Чувственные губы и длинные темные волосы. Его прикрывала вуаль желтого золота.

– О чем ты думаешь, маленькая ведьма?

– О том, что это не твой истинный облик, – честно ответила я.

Секунду он выглядел удивленным, а затем уголки его рта изогнулись в улыбке. Искренней, если я не ошибалась.

– И? – спросил он, и в его голосе угадывался вызов.

– Сбрось чары.

– Ты их чувствуешь или видишь?

– Вижу. Это что-то вроде желто-золотого свечения.

Данте в раздумье потер подбородок:

– Интересно.

– Сбрось их, – снова потребовала я.

– Знаешь, – сказал он, – даймоны лишались языка за куда меньшие дерзости.

Ему не запугать меня, ни за что. Я слишком любопытна. Кроме того, мне уже стало ясно, что Данте не такой злобный, как я предполагала раньше.

– Данте…

– Эверли.

Я выдержала его пронизывающий взгляд. И он глубоко вздохнул:

– Не говори, что я тебя не предупреждал, маленькая ведьма.

С этими словами он снял чары. Словно туман рассеялся, и я впервые отчетливо увидела его. Ничего себе. О Геката и все ведьминские боги, это и есть его истинная форма? Я определенно ожидала чего-то другого. Пожалуй, жуткую морду или отвратительные шрамы. Красную кожу, как у Рорка, или другие изъяны, которые делали бы его менее привлекательным.

Я была разочарована. Даймон, сидящий передо мной, выглядел так же сексуально, как и Данте-правитель, но иначе. Я узнавала черты Данте в лице сидящего передо мной мужчины, но были и отличия. У него оказались более короткие волосы и два черных рога, которые располагались по обе стороны от головы. Более худой, он казался изможденным, будто давно не ел и не спал. По крайней мере, об этом говорили круги под глазами и впалые щеки. У него на лбу я заметила такой же камень, какой видела у Амиды.

В целом он выглядел как более зрелая, не такая беззаботная и лощеная версия Данте, которого из себя изображал. Более грубая, а потому более настоящая. Более близкая. А вот это мне совершенно ни к чему. Зато его рога смотрелись… интересно. Кроме того, они были единственным, не считая огромного роста, что в ведьминских легендах передавалось верно. Правда, они оказались не такими уж большими. А выглядели гораздо изящнее, заостряясь кверху.

– Что это за камень? – Я указала на его лоб. – У Амиды такой же.

– Зикат, – проворчал Данте. – Все даймоны черного огня рождаются с ним. Он собирает нашу огненную магию.

И еще это лучший барометр настроения, чем его глаза. Если бы он его показывал. Но он этого не делал. Может, как раз поэтому? В голове промелькнул образ разноцветных дешевых колец настроения, которые какое-то время любила Мелоди, и у меня на губах заиграла легкая улыбка.

Данте наклонился вперед, на его лице проступило вопросительное, почти изумленное выражение.

– Это единственное, что ты хочешь знать?

О нет. Больше всего я хотела выяснить, каковы на ощупь его рога. Твердые они или мягкие, какая у них текстура и… чувствительны ли они, потому что, надо признать, они меня завораживали. Однако я не собиралась портить разговор глупыми и, главное, неуместными вопросами. Я не хотела бросаться пустыми фразами и признавать, что считаю его привлекательным, – определенно нет.

Данте до сих пор вел себя со мной на удивление открыто, и я боялась разрушить непринужденную атмосферу этого вечера. То, что он мне доверил, можно назвать очень личной информацией. Эния прыгала бы от радости. Эта мысль мне совсем не понравилась.

– Почему ты маскируешь свою внешность с помощью чар?

– Я не всегда это делал, – ответил он. – Все началось с ведьм. Когда мы пришли в ваш мир, я не хотел никого пугать, а потом вспыхнуло восстание, и Инфернас начал страдать. Будучи правителем, я страдал вместе с нашим миром, что и отразилось в моей внешности.

Данте указал на свое лицо, как бы говоря: «Результат этого ты можешь видеть здесь».

– Инфернас делится со мной своей мощью и наоборот. Вот уже несколько десятилетий я чувствую… – задумался он на мгновение, – что не полностью владею своими силами.

Отлично. Король даймонов чувствовал себя ослабленным.

– Имир и его повстанцы пытаются убить меня, маленькая ведьма. Они хотят нового правителя. – Данте фыркнул. – Имир все еще верит, что Инфернас выберет его, как только они уберут меня с дороги. Но дело не в том, у кого больше сторонников или самая сильная магия. Инфернас выбирает того, кого он…

– Считает достойным, – закончила я его фразу. Да, я слушала.

Данте отрывисто кивнул.

– Это значит, – заключила я, – что Высота – магическая крепость.

– Как я объяснял ранее, у Высоты нет собственного сознания. Крепость управляется магией этого мира. И моей. Вообще-то, – добавил он, – Грейден уже был здесь, когда я сюда перебрался.

– А твоя комната… – Я взмахнула рукой.

– Предстает такой, какой я потребую. Так же, как и я являюсь тем, в ком нуждается Инфернас. Это замкнутый круг.

– И в чем же ты нуждаешься? – вырвалось у меня.

Во взгляд Данте вернулся огонь, и внезапно он снова стал прежним. Привлекательным и лощеным. Рога исчезли.

– Меня давно никто об этом не спрашивал.

– Я спрашиваю тебя сейчас, – отозвалась я, мой голос звучал твердо. – Если хочешь, чтобы у нас все получилось, то должен быть со мной откровенным. Невина утверждает, что я сделаю тебя сильнее, находясь здесь. Признаюсь, мне не совсем нравится эта идея. – Я собрала всю смелость: – И то, что я увидела, мне тоже не нравится.

Его глаза сверкнули; я не сомневалась, что ему хочется сделать какое-нибудь двусмысленное замечание.

– Не надо, – тихо попросила я. – Я серьезно, Данте. На кону стоит моя жизнь.

Он помолчал, затем откинулся на спинку стула:

– И мой