Король пепла - Мелани Лейн

– Давай работать вместе, как команда. Позаботимся, чтобы сделать сильнее тебя, а значит, и Инфернас, и не дать Имиру – или как там его – получить хоть малейший шанс.

Данте наклонил голову набок и посмотрел на меня. Его глаза изучали мое лицо. Даже показалось, что он считает мои веснушки. Прошло несколько секунд, после чего он произнес:

– Ты и я – одна команда.

Не смотри на рояль. Не смотри.

– Команда, – повторила я.

– Замечательно, – пробормотал он.

Мы оба потянулись за вином и молча принялись за еду, которая уже успела остыть.

* * *

На следующее утро я решила сказать Данте, что мне нужна новая одежда. Но за дверью меня ждал не он, а Рорк.

– Доброе утро, рыжая. Готова к новому дню?

– А где Данте?

Если он снова выдаст что-то неопределенное вроде «ушел», я ударю его.

Рорк засунул руки в карманы брюк, но тут же вытащил их и начал теребить кольцо в носу. Сегодня даймон надел темно-коричневую кожаную жилетку.

– Как прошел ваш ужин?

Наш ужин?

– Хорошо, думаю. Данте многое мне объяснил и… показал.

Он скептически взглянул на меня:

– И что же он тебе показал?

Я закатила глаза. Определенно не то, о чем он подумал… хотя чертов рояль и его рога не давали мне покоя.

Подняв руки к голове, я изобразила рога.

Рорк моргнул:

– Он показал тебе свое истинное лицо?

– Да.

Внезапно разволновавшись, он шагнул вперед и схватил меня за запястье:

– Как он выглядел?

– Ты не знаешь, как на самом деле выглядит Данте? Мне казалось, вы выросли вместе?

– Я знаю, как он выглядит, рыжая, но как он выглядел? Какое впечатление производил?

Мне вспомнилось лицо Данте. Острые скулы, круги под глазами и чрезмерная худоба.

– Усталым, – тихо призналась я. – Он выглядел усталым.

Неудивительно, ведь на его плечах лежал груз целого мира, и не то чтобы всего несколько дней.

Рорк выругался и отпустил меня:

– Я не удивлен, что сегодня он хочет побыть один.

– Что ты имеешь в виду?

– Данте уже несколько месяцев не позволяет нам с Амидой видеть его истинную внешность, – ответил даймон. – Он ненавидит показывать слабость. Быть уязвимым перед другими.

То есть он прячется в своей комнате, потому что вчера раскрылся передо мной? Это совсем не вязалось с образом обаятельного правителя, который готов на все ради спасения Инфернаса.

– Он дуется?

Рорк громко хмыкнул:

– Главное, при нем этого не говори.

Я скрестила руки на груди, и Рорк вздохнул.

– Он дуется, да. И мы, – заявил даймон, вытаскивая меня в коридор, – сейчас кое-что сделаем, чтобы это исправить. – Он указал на мои светлые джинсы и зеленую толстовку. – Это отвратительно.

– А я думала, что легко воспламеняется.

– И это тоже.

Глава 32

Данте

– Мастер Рорк и мисс Эверли покинули крепость, господин.

– Спасибо, Грейден. На этом все.

Я дождался, когда Грейден исчезнет, и только тогда тяжело опустился на кровать и закрыл лицо руками.

Трус.

Вместо того чтобы показать Эверли Инфернас и доказать, что серьезно отношусь к нашему соглашению, я заперся в своей комнате, потому что после прошлой ночи… чувствовал себя уязвимым. Я открыл ей больше, чем открывал хоть одной живой душе, я показал ей, кем являюсь – в буквальном смысле. И ее это не смутило.

Она видела мое безобразное лицо, мою слабость и все равно осталась.

Я не мог вспомнить, когда кто-то, кроме Рорка и Амиды, видел мою истинную форму. Настоящего Данте, даймона черного огня. А не того Данте, в которого меня превратил Инфернас.

По телу пронеслась яростная пульсация.

– Это не упрек, – пробормотал я в тишине комнаты. – Ты же знаешь, что я благодарен за все, что ты мне дал.

Последовала еще одна пульсация. Менее осуждающая, более дружелюбная. Инфернас даровал мне поистине прекрасную жизнь. Я был королем, жил в крепости, никогда не голодал и спал в большой теплой постели. Но самое главное, дал шанс оставить что-то после себя – наследие. Я твердо решил помогать обитателям этого мира вести счастливую или хотя бы довольную жизнь.

– Почему мы становимся слабее?

Уже не в первый раз я задавал Инфернасу этот вопрос. И он, как всегда, не дал мне ответа. Единственное, что я получил, – это слабый шепот магии, понять который мне не удавалось. Иногда казалось, что он пытается что-то сказать, что-то важное… но я не понимал. Наша сила убывала день ото дня, пока на юге зрело восстание Имира.

А я сидел и дулся.

Мне послышался тихий хлопок. Закатив глаза, я встал:

– Знаю, знаю, сегодня не лучший день.

По моему телу разлилось тепло.

– Теперь уже слишком поздно, – пробормотал я. – Рорк хорошо позаботится о маленькой ведьме. А завтра я покажу ей Каменные реки.

Крышка рояля закрылась с громким хлопком. Я вопросительно приподнял бровь:

– Ты имеешь что-то против моего плана?

Внезапный импульс подтолкнул меня к окну. Делая шаг за шагом, я гадал, чего от меня хочет Инфернас. В какие-то дни я понимал этот мир, его знаки и магию так ясно, словно он разговаривал со мной. В другие же он приводил меня в растерянность.

Подойдя к окну, я почувствовал сильное желание посмотреть на восток:

– Пустошь?

Это меня вполне устраивало. Я покажу маленькой ведьме красоту своего мира. Однако не смогу уберечь ее от столкновения с его неприглядными сторонами. Эверли знала, во что ввязалась. Я помнил решительное выражение ее лица прошлой ночью.

Она хотела помочь мне, потому что была порядочным человеком. Но еще и потому, что я пообещал ей кое-что взамен. То, что она воспринимала мою магию как цвет, было весьма интересно. Большинство даймонов – и, насколько я помнил, ведьм тоже – были интуитивными существами. Они чувствовали магию вокруг себя, но не видели ее. Не так, как это, очевидно, могла делать Эверли. Маленькая ведьма становилась все более интригующей в моих глазах.

Когда мне надоело дуться и чувствовать себя последним кретином, я позвал Грейдена.

– Где Амида? – спросил я. – Уже ушла?

Грейден наклонил голову набок и ответил отрицательно:

– Госпожа Амида все еще в конюшне, сэр.

– Спасибо.

Едва договорив, я дематериализовался. Конюшни находились на южном склоне крепости. Оттуда можно попасть в самое сердце Минабатура.

Когда я вошел в конюшню и приблизился к стойлам, услышал тихое бормотание. На двери стойла, из которого доносился звук, красовалась черная, до блеска отполированная табличка с именем: «Виндикта».

Лошадь Амиды была необыкновенно красивой серой кобылой с иссиня-черной гривой и огненно-красными глазами. Я кивнул парням и девушкам из числа конюхов, которые каждый день ухаживали за нашими животными, неустанно возили сено или нарезали морковь и яблоки. Большинство из них были выходцами из бедных семей. Братья, сестры, кузены и кузины служащих в