Теряя контроль - Энни Уайлд

Едва успеваю кивнуть и издаю стон, приближаясь к оргазму. Мои бедра прижимаются к его руке, когда я слышу звук металла, скользящего по металлу.

И тут я чувствую, как что-то прижимается к моей шее.

— Вот так я предпочитаю это делать, — шепчет он мне на ухо, и я с трудом перевожу дыхание, осознавая, что к моему горлу прижат нож. По позвоночнику проносится дрожь страха. — Один порез. — Он прижимает острие у основания моей челюсти. — Отсюда. — Он проводит им по моей коже, оставляя мурашки. — Досюда. — Я хватаю ртом воздух и вскрикиваю, сжимая его руку, мой оргазм пульсирует вокруг его пальцев. — Хорошая девочка, — рычит он.

Прежде чем я успеваю прийти в себя, он вытягивает руку между моих ног и расстегивает джинсы, не отрывая ножа от моего горла. Он просовывает кончик своего члена в мою влажную щель и погружается внутрь.

— Блядь, — впивается в меня Генри, одной рукой сжимая мою грудь, а другой прижимая нож к горлу.

Я принимаю его снова и снова, и хотя он становится все грубее, нож остается вдавленным в мою кожу, не двигаясь. Мои крики и хныканье наполняют комнату, когда я хватаюсь за комод, от силы его члена у меня подкашиваются колени. Его рука опускается с груди и обхватывает за талию, чтобы поддержать меня.

— Генри! — Я вскрикиваю, когда он безжалостно вбивается в меня, его стоны первобытны и злобны. Его хватка на мне усиливается, и, как следствие, лезвие рассекает мою кожу. Я вскрикиваю от жжения, и Генри с ревом врезается в меня в последний раз. Он роняет клинок на пол, прижимаясь ко мне.

— Лидия… — стонет он. Он выходит из меня, как только заканчивает, и поворачивает меня лицом к себе. Его глаза расширяются, когда моя рука поднимается к горлу. Я отдергиваю ее, радуясь, что порез совсем небольшой. — Прости, Лидия.

Я вытираю еще немного крови кончиками пальцев и качаю головой, прижимая их к его губам.

— Это было именно то, что мне нужно.

Его губы раздвигаются, втягивая их в рот. У меня перехватывает дыхание, когда его язык проводит по моей коже. Генри не сводит с меня глаз, пока облизывает мои пальцы. Наконец я убираю их и большим пальцем вытираю красное пятно под его нижней губой.

— Спасибо, — шепчу я, и в моих венах пульсирует облегчение.

— Не благодари меня за то, что я тебя разрушил, — говорит он мне хриплым голосом, проводя пальцами по маленькому порезу. — Собирайся. Нам нужно идти.

* * *

Тридцать минут спустя я сажусь в незнакомый внедорожник с водителем, который, возможно, наводит еще больший ужас, чем Генри.

— Это Лука. — Генри прочищает горло рядом со мной, кивая темноволосому и черноглазому мужчине на переднем сиденье. Он выглядит так, будто состоит в мафии, его бицепсы размером, как моя голова. Мне так хочется достать телефон и сделать снимок, чтобы отправить его Эмме...

Но не думаю, что он это оценит.

— Ты выглядишь напряженной, Лидия. — Он поднимает на меня бровь. — Расслабься немного.

Какой комплимент.

Я бросаю взгляд на Генри, который сдерживает смешок за спиной Дюка, сидящего между нами. Я почти улыбаюсь этому редкому зрелищу, но потом вспоминаю о нападавшем, который упал на меня сверху и через чье тело мне пришлось перешагнуть, пока я собирала вещи. Желчь подкатывает к горлу.

Сглотнув ее, я поворачиваюсь к Генри.

— Куда мы едем?

— К самолету, — отвечает Лука, прежде чем Генри успевает ответить. — Не задавай больше вопросов. Лучше просто сиди и держи рот на замке. Это убережет тебя от неприятностей.

Генри бросает на меня взгляд, и я замолкаю на следующие сорок пять минут, глядя в окно, пока машина едет по шоссе, а вид на океан исчезает за горизонтом. Лука в конце концов сворачивает в небольшой аэропорт, лавируя между темными ангарами, пока мы не добираемся до небольшого частного самолета, припаркованного перед большим зданием из белого металла.

Я хочу потребовать от Генри, чтобы он сказал мне, куда, черт возьми, мы направляемся, но сдерживаюсь и веду Дюка к самолету, пока Лука и Генри берут сумки. Они разговаривают на низких тонах, и я не могу их разобрать, поэтому сосредотачиваюсь на том, чтобы усадить Дюка. В последний раз достаю свой телефон, проверяя, работает ли связь. Ее нет.

Я засовываю его обратно в карман и, отыскав место, устраиваюсь поудобнее. От усталости у меня слипаются веки, но я слишком боюсь того, что могу увидеть в своих снах. Генри похлопывает Дюка, который сидит на одном из диванов, и садится рядом со мной.

— Итак... — Начинаю я, когда его взгляд скользит по моему телу, задерживаясь чуть дольше на отметине на моем горле. — Куда мы направляемся?

Он слегка улыбается.

— Навестим мою сестру.

Я киваю, кладя голову ему на плечо. Я закрываю глаза, а затем позволяю себе поддаться усталости, которой боялась всего несколько минут назад.

29

Генри

— Вы из Орегона?

Лидия удивленно приподнимает бровь, когда я веду джип по гравийной дороге, ведущей к дому моей сестры. Ее собственность состоит из фермы площадью в десять акров, в основном покрытой лесом. Сельский аэропорт, в который мы прилетели, находится всего в пятнадцати минутах езды — и я сделал это специально.

Я качаю головой.

— Мы не из Орегона.

Она поджимает губы.

— Хорошо… Тогда откуда?

— Ниоткуда.

— Это не ответ, — язвит она, с недовольным выражением лица складывая руки на груди. — Я буквально еду на переднем сиденье с человеком, который работает наемным убийцей, а теперь он даже не говорит мне, откуда он. Великолепно.

Я хихикаю над ее поведением, с облегчением замечая, что в ней все еще есть немного огня.

— Для протокола, я сказал ниоткуда, потому что мы никогда не задерживались в одном месте надолго.

— Военный?

— Нет, — усмехаюсь я. — Скорее профессиональный преступник.

Лидия кивает.

— Я не буду давить.

— Можешь надавить, — говорю я ей, разглядывая ссадину на шее в том месте, где я порезал ее. Это заставляет меня чувствовать себя виноватым и одновременно возбужденным. Поговорим о сложном. Я не хочу причинять ей боль. Может, я и не умею проявлять любовь, но я могу попытаться не вредить ей.

Что у меня явно плохо получается.

— Окей, так где ты жил? Каким было твое детство?

— Неужели ты не можешь спросить о чем-нибудь еще? — Я ворчу, подъезжая к большим кованым воротам и опуская стекло.

— Ты же сказал, что я могу надавить. Это я и делаю.