Поцелуй меня, Док! - Девон Этвуд

до костей. Я застыла, как статуя. Даже когда заставила себя шевельнуться, дрожащими руками вороша содержимое сумки в поисках ключей, он так и не сдвинулся с места. Наконец я выудила связку, пальцы нащупали нужный. Чтобы вставить его в замок, пришлось опустить взгляд и в этот момент сердце в груди уже колотилось, будто лошадь скакала внутри меня. Ключ вошёл в замок. Я вскинула взгляд.

Он всё ещё стоял. Неподвижный. Нахмуренный. Страшный.

Дрожащими руками я отперла дверь, юркнула внутрь и захлопнула её. Мгновенно повернула засов. Вдохнула и тут же выдохнула, прерывисто, почти всхлипывая. Воздуха не хватало, как будто мне перекрыли доступ к нему. Я прислонилась лбом к двери и попыталась успокоить сердце.

Я в безопасности. Он не может причинить мне вред. Или не захочет. Захочет?

С дрожью достала телефон. Экран засветился: фото соснового леса и время — 21:13. Я зависла над экраном, колеблясь. Хотелось позвонить Кэлу. Хотелось, чтобы он был рядом. Его присутствие словно укрытие — с ним исчезал страх, воцарялись тепло и надежда.

Но нужно быть логичной. Он работает. Опасности нет. Я дома. Замки закрыты. Если что — можно вызвать полицию. Всё в порядке. Всё хорошо.

Я повторяла это себе, когда проверяла окна и двери, опускала жалюзи. Повторяла, когда дрожащей рукой чистила зубы и выключала свет. Повторяла, когда лежала в темной комнате, среди теней и пропитанной страхом тишины.

Повторяла. Но не верила.

Глава 20

Рут

Неизвестный номер: Блокировка ничего не изменит. Это твой последний шанс поговорить со мной о своём будущем. Я знаю, кто устроил тебя на работу в Kiss-Met. И знаю, что в твоём резюме были ложные сведения. Поговори со мной, или я позвоню Дженис.

Я уронила телефон на кровать дрожащими руками. Опять Вон. Я заблокировала его номер ещё несколько дней назад, но, видимо, это его не остановило. Я обернулась через плечо, ожидая увидеть чьё-то лицо в оконном стекле. Но вместо этого закатный свет пробивался сквозь закрытые жалюзи, ложась золотистыми полосами по белым ламелям. Моё отражение в зеркале в полный рост смотрело на меня широко раскрытыми от ужаса глазами, обведёнными тенью. На мне было единственное нарядное платье, которое у меня имелось: оно мягкими волнами ниспадало от талии до середины бедра. Голубое, из шифоновых слоёв, с открытыми плечами, подчёркивающими грудь.

Но я совсем не выглядела милой и невинной, как надеялась, когда покупала его в прошлом году. Я выглядела испуганной. Я чувствовала себя беззащитной. Я не знала, что задумал Вон, но где-то в глубине живота у меня поселилось тяжёлое предчувствие. Его последнее сообщение было по сути угрозой шантажа. Но он не может заставить меня подписать пятилетний контракт… правда?

Стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Сердце сжалось так сильно, что я почти физически почувствовала, как из него выжимается кровь, словно из губки. Я приложила ладонь к груди и, чувствуя, как оно бьётся с перебоями, попыталась успокоиться. Это всего лишь Кэл. Он пришёл, чтобы отвезти меня на церемонию награждения.

— Это не Вон, — прошептала я, наклоняясь, чтобы застегнуть ремешки босоножек на щиколотках, и направилась через крошечную квартиру к двери у кухни. — Спокойно.

Я открыла дверь и Кэл буквально ослепил меня своей невыносимой красотой. Закатное солнце за его спиной подсвечивало медный отлив в его зачёсанных набок волосах, придавая коже тёплый оттенок, словно он сошёл со страниц греческого мифа. На нём был простой чёрный костюм, белая рубашка и серо-полосатый галстук и весь этот наряд обтягивал его спортивную фигуру, будто умоляя о пощаде. Я онемела.

— Привет.

Уголки его губ дрогнули, будто он знал, что я пялюсь. А потом взгляд смягчился, и его ирландские зелёные глаза скользнули от моих упругих кудрей по платью и вниз — к туфлям. Его губы чуть приоткрылись, и между нами повисла пауза, прежде чем он встретился со мной взглядом и сказал:

— Ты потрясающе выглядишь.

Я с трудом сдержала улыбку.

— Ты тоже.

— Всё решено, — сказал он, беря меня за руку. — В следующем году я обязательно выиграю эту награду, чтобы снова увидеть тебя в этом платье.

Я засмеялась.

— Обязательно упомяни об этом в своей благодарственной речи.

Кэл провёл меня за порог, аккуратно закрыв дверь за спиной, а я нащупала ключи в своей чёрной сумочке-клатче. Он обвил рукой мою талию сзади, наклонился и провёл губами по открытой линии моего плеча.

— Но если я так сделаю, все увидят, какая ты красивая.

У меня чуть не выпали ключи, когда дрожь пробежала от плеч до самых кончиков пальцев.

— Не думаю, что ты в опасности… — начала я и тут же сбилась, словно мысли в голове разлетелись, как рассыпанные булавки. Я застыла с ключом в руке прямо перед замочной скважиной, не в силах довести дело до конца.

Кэл обошёл меня и, обхватив мои пальцы своими, направил ключ в замок. Послышался мягкий щелчок — дверь закрылась. Его дыхание щекотало мне шею, когда он прошептал:

— Уверяю тебя, Шортстоп, я здесь в очень большой опасности.

Я прижалась к нему, выпуская дрожащий выдох. Всё, мне крышка. Как мне, чёрт возьми, сохранять самообладание рядом с этим мужчиной? Я повернула голову, подставляя шею, и он провёл языком по пульсирующей точке, затем нежно поцеловал её. Я едва не растаяла на месте. Пытаясь зацепиться хоть за одну здравую мысль, я судорожно выдавила:

— Мы… — и тут же запнулась снова, задыхаясь, пока его левая рука скользила вверх по моим рёбрам. — Мы, кажется, больше всего рискуем… опоздать.

Кэл рассмеялся прямо у моего горла, переместив губы к уху и легко прикусив чувствительный край.

— Это даже не моя награда.

Я улыбнулась.

— То есть ты хочешь остаться?

Он простонал, и всё его тело будто обмякло, когда он отступил назад.

— Нет. Надо ехать.

Я повернулась и похлопала его по груди.

— Наверное, это будет взрослое решение.

В его взгляде потемнело, когда он вновь провёл пальцами по линии моих плеч.

— Хотя я могу придумать кучу других «взрослых решений», которые с куда большим удовольствием принял бы прямо сейчас.

Уголки моих губ дрогнули, и я перевела взгляд с его губ на глаза.

— Да? И какие же?

Улыбка Кэла стала дерзкой. Он снова взял меня за руку и повёл к припаркованной у обочины машине.

— Что, уже обсуждаем фетиши? И это всего лишь второе свидание?

Я нахмурилась, задумавшись.

— Второе?

— Родители, — сказал Кэл, подняв один палец. — Церемония награждения, — добавил он, поднимая второй.

У меня отвисла челюсть. Оцепенело я спросила: