Академия Теней - Елена Звездная

он стихи ей писал, так что у нее имелись основания верить в его чувства. И она поспешила к нему, оставив твои защитные амулеты и обойдя твою охрану, рискуя собственной жизнью. А дальше она была с ним, и там погибла, но… Вот чего я не могу понять – на твоих глазах убивают любимую женщину, а ты не простой какой-то там гражданский, ты теневой маг, судя по моим подсчетам предвыпускник, потому что выпускник он в этом году. Так неужели теневой маг не попытался бы спасти любимую? А если бы попытался, но сил не хватило, однако выжил, то на нем как минимум остались бы шрамы – а их нет. Я с этим типом дважды встречалась – он сильный, мускулистый… чтоб вас всех, качки магические. А еще – ни страдания на лице, ни трагедии, мужик просто жизнью наслаждается, да еще и в азартных ставках участвует. И вот возникает вопрос – где страдания по утраченной любимой, и почему ты жив, если она мертва?

Весь мой монолог Рейвен выслушал молча, но его лицо потемнело. А затем он произнес:

– Ты невероятна умна, Сейди. Для твоего возраста, это просто нечто непостижимое. Знаешь, я никогда не восхищался женщинами, но тобой восхищаюсь искренне и всеобъемлюще. Ты потрясающая.

И вот следовало просто проигнорировать, но почему-то… я покраснела от смущения. И стараясь вообще не акцентировать, сказала:

– Пошли, время.

Идти по ночному коридору мужского общежития в халате и с влажными волосами – это, конечно, не то триумфальное шествие, которое я планировала для своего восемнадцатилетия. Но если жизнь подсовывает тебе лимоны, делай из них лимонад, а если подсовывает убийц и предателей – делай из них отбивную. Желательно, чужими руками.

Мои чужие руки шли впереди, и Тень вокруг него буквально вибрировала от ярости. Знаете, есть люди, которые в гневе кричат, а есть Штормхейд – он просто становился эпицентром абсолютного смерча.

Адепты, которым не посчастливилось выйти в туалет или за водой в этот час, при виде магистра вжимались в стены. При виде меня в махровом халате и с лицом «а я тут вообще чисто случайно оказалась» – они бледнели и прижимались к стенам. И я их не виню. Девушка в халате рядом с разъяренным Магистром Теней – это либо начало чего-то очень странного, либо конец чьей-то жизни. Скорее второе.

Мы остановились у двери с номером 312. Рейвен не стал стучать. Он похоже вообще редко пользовался такими мещанскими пережитками, как дверные ручки. Его магия просто вынесла дверь внутрь вместе с косяком.

Эрн, который как выяснилось судя по надписи на двери носил фамилию Даккард, подскочил на кровати, как ошпаренный. Мускулистый красавчик, волосы в художественном беспорядке – настоящий герой девичьих грез и плохих стихов. В его глазах на мгновение мелькнул ужас, который он тут же попытался спрятать за маской недоумения.

– Магистр? Что происходит? – голос его был полон благородного возмущения. – Почему…

– Потому что стихи у тебя паршивые, – отрезала я, проходя в комнату и бесцеремонно усаживаясь на единственный стул. – И потому что ты слишком хорошо выглядишь для человека, чья «единственная любовь» погибла у него на глазах. Магистр Штормхейд, будьте добры, не убивайте его сразу.

Штормхейд не проронил ни слова. Его тени мгновенно обвились вокруг Эрна, как стальные тросы. Даккард даже не успел потянуться за магией – сила магистра просто поглотила его искру, как свечку на ветру.

Подземелья Академии встретили нас привычной сыростью и запахом старой магии. Ивор Рагнаэр, сидевший в своей камере, при нашем появлении мгновенно вскочил.

– А ты успокойся, мы не к тебе, – сразу расставила все по местам.

– Сейди, – глухо произнес Ивор.

– А знаешь, мне тебя даже не жалко, – я подошла и остановилась напротив бывшего жениха, разъяренного, но к счастью располагающегося за толстенными решетками. – будешь знать, как портить нормальным людям жизнь

– Я не хотел портить тебе жизнь, я собирался сделать тебя самой счастливой в этом мире! – прорычал он.

– Да ладно, знаешь, как называется насильственное причинение добра?

Он промолчал, видимо не знал.

– Насилие!

И я вдруг поняла, что ярость на Ивора копилась во мне годами.

– Ну и как, нравится за решеткой? – поинтересовалась ядовито. И не дожидаясь ответа, добавила: – Вот именно так жила бы я, если бы наш брак состоялся. Ну, так как, счастлив ты там, пребывая в полной безопасности? Почувствуй себя на том месте, которое ты определил для меня и быть может, хотя я не то чтобы верила в это, но ты меня поймешь.

Но вместо того, чтобы пытаться как-то меня понять, Рагнаэр хрипло произнес:

– Я долго думал над тем, что произошло. Ты ведь сделала это специально, а не из чувств к магистру Штормхейду, так?

Я с апломбом поаплодировала и только после этого издевательского жеста, ответила:

– Клин клином, Ивор. Ты не оставил мне выбора, пришлось импровизировать. Но, по сути, первым подло поступил ты – моим мужем должен был стать Кейос. Он, а не ты. Потому что Кейоса я, по крайней мере, не боялась, и с ним, мне было хорошо и спокойно. Он ничего не требовал от меня, не орал, не громил классную комнату, не избивал брата до ужасных открытых переломов… Знаешь, я ведь до сих пор вижу во сне этот ужас – торчащие из ран Кейоса белесые кости, сломанные деревья вокруг и твое «Улыбнись мне, малышка Ри». Ты чудовище, Ивор. Ты мой самый страшный кошмар. Ты тот, кого я бы никогда не желала более видеть в своей жизни. Но ты взял, и заставил своих родителей поставить твое имя в мою брачную договоренность с Кейосом. Это было подло. Это было мерзко. И это было жестоко, ведь ты знал, насколько я тебя боюсь. А самое ужасное – ты угрожал мне жизнью моего отца, когда я прямо сказала, что скорее убью себя, чем стану твоей женой. Так что не жди от меня извинений, их не будет.

И развернувшись, я ушла в камеру, где Штормхейд уже заковал потрясенного Эрна.

После оков Рейвен щелкнул пальцами, и в камере Даккарда вспыхнул магический свет, бьющий прямо в глаза. Я встала перед решеткой, скрестив руки на груди.

– Итак, Эрн, – начала я своим самым менторском тоном. – Давай поиграем в логику. У нас есть Ингрид – талантливая, влюбленная и мертвая.