Академия Теней - Елена Звездная

– Леди Вэлари? – она подскочила, протирая глаза. – Вы… все в порядке? Лорд Рейвен… он не…

– Он занят делом, Дана, а тебе пора спать, я тут сама разберусь.

С этими словами я села за стол и приступила к трапезе.

Есть не хотелось, но здоровье это вещь, инвестиция в которую обязательна.

Поев, почистила зубы, умылась, стянула халат и нырнула под одеяло.

Но когда закрыла глаза, перед внутренним взором стоял Рейвен – без рубашки, со своими рельефными мышцами и невозможной, пугающей силой.

– С днем рождения меня, – прошептала я в подушку.

И впервые за долгое время мне не снились кости Кейоса и оскал Ивора. Мне снился Рейвен, который молча протягивает мне платок и позволяет самой разыгрывать свои карты. Только вот в моих снах Рей был без рубашки. В брюках и с невозмутимым видом, но без рубашки. Кажется я извращенка. Но с другой стороны у Штормхейда действительно было на что посмотреть, мне особенно понравились плечи, шея, грудь мускулистая, руки такие могучие и эти… кубики на прессе.

И вот снились они мне всю эту ночь, и как-то потом так получилось, что я даже позволила себе взять, и послав к чертям всю стеснительность, протянуть руку ко всему этому… этому вот. Почему-то рука наткнулась на ткань, похоже рубашки, но когда меня такое останавливало – я потянулась и второй рукой, расстегнула пуговки и да, достигла заветных кубиков, чтобы с упоением исследовать их кончиком указательного пальца. И это было так… ммм… так восхитительно.

А я вдруг услышала:

– Маленькая моя, что ты со мной делаешь? – голос Рейвена прозвучал совсем рядом, низкий, с хрипотцой, от которой по позвоночнику пробежала дрожь.

Я распахнула глаза. В комнате царил предрассветный сумрак, разбавленный лишь багровым отсветом магических углей в камине. И в этом зыбком свете я увидела его. Штормхейд сидел на краю моей постели, склонившись так низко, что я чувствовала его дыхание на своих губах.

Осознание ударило наотмашь, жарче любого огня. Моя рука… моя наглая, бесстыжая рука действительно была под его рубашкой. Я чувствовала ладонью каждый бугорок его мышц, ощущала, как под моей кожей перекатывается его сила, тяжелая и темная, словно расплавленный свинец.

Ахнув, отдернула руку так резко, будто коснулась раскаленного металла. Лицо вспыхнуло – уверена, даже в сумраке я была красная как свекла.

– Я… я… это был сон! – выпалила я, забиваясь под одеяло по самый нос. – Магистр, что вы здесь делаете?! Это частная собственность! Незаконное проникновение в жилище… и вообще…

Но Рейвен не шевельнулся. Он сидел неподвижно, и его расстегнутая рубашка – та самая, которую я так усердно «исследовала» во сне – открывала вид на его грудь, вздымающуюся в такт тяжелому дыханию.

Я посмотрела в его глаза и замерла.

Там не было льда. Там не было привычного холода или иронии. Там бушевал настоящий шторм – первобытный, яростный и бесконечно глубокий. В темных омутах его зрачков плавилось все – мой стыд, его одиночество, его проклятая Тень и та невозможная, сокрушительная нежность, от которой перехватывало дыхание.

И он не просто смотрел, он окутывал меня мягким шелком обожания… даже не знала, что так можно было.

– Я никогда не отпущу, – выдохнул он, и в его голосе впервые прозвучала не выдержка, а мольба. – Даже если ты прикажешь. Даже если сама захочешь. Ты – моя жизнь, Сейди. И я не умею больше дышать без тебя.

Ага, мы перешли к угрозам… но что-то как-то странно почему-то не было, стыд перекрывал все прочие эмоции.

Рейвен протянул руку и медленно, словно спрашивая позволения, коснулся кончиками пальцев моей пылающей щеки. Его кожа была горячей, а жест – таким трепетным, что у меня перехватило дыхание. В этот миг я поняла – этот суровый Магистр Теней, этот «драуг недобитый», любит меня так, как умеют любить только чудовища – до последнего вздоха, до полного самоотречения, до готовности сжечь весь мир ради моей улыбки.

– С днем рождения, маленькая, – прошептал он, и его губы едва коснулись моего лба. – Твой папа не смог прислать цветы. Но я принес тебе нечто иное. Я принес тебе ответы, которые ты хотела услышать.

Я сглотнула, чувствуя, как страх окончательно сменяется чем-то другим – сладким, пугающим и совершенно не поддающимся логике.

– А… цветы все-таки будут? – пискнула я, пытаясь вернуть себе хоть каплю привычной дерзости.

Рейвен тихо рассмеялся – глубоким, бархатистым смехом, от которого внутри все окончательно расплавилось. И умеет же… сволочь.

– Будут, Сейди. Весь сад будет цвести только для тебя. Но сначала… – он чуть склонил голову, и его взгляд снова упал на мою руку, которую я все еще судорожно прижимала к груди. – Ты закончила исследование моего пресса? Или требуется дополнительное время?

Я окончательно зарылась в подушки, понимая, что этот восемнадцатый день рождения я не забуду никогда.

Потому что так стыдно мне вообще в жизни не было.

– Штормхейд, – пробормотала я из-под одеяла. – Уйдите. Мне нужно… привести мысли в порядок. И пересчитать убытки от вашей харизмы.

Он рассмеялся вновь. Тихо, низким хриплым смехом, в котором счастья было больше, чем веселья.

– Ухожу, – магистр поднялся. – Но знаешь, моя маленькая, теперь когда я знаю, что тебе снится, я сделаю все, чтобы реальность была куда более… захватывающей.

Он вышел, бесшумно закрыв дверь, а я осталась лежать в темноте, слушая бешеное биение своего сердца.

Кошмар!

И как мне теперь ему в глаза смотреть вообще?

Я натянула халат, затягивая пояс так туго, будто он был моим последним оплотом обороны, и еще пару минут стояла перед зеркалом, прижимая ладони к пылающим щекам.

– Соберись, – прошептала я своему отражению. – Ну, потрогала магистра. Ну с кем не бывает… Не я первая, не я последняя, в конце концов.

А потом я припомнила дневник Ингрид и поняла – а она там ничего не трогала. О чем-то интимном вообще ни слова не было. Кошмар… я извращенка. Я спящая извращенка. Я… а не буду я об этом думать, вот не буду и все.

Но ужас же какой…

Глубоко выдохнув, я решительно толкнула дверь в свою гостиную.

И замерла.

Воздух в комнате был настолько густым от ароматов, что кружилась голова. Гостиная превратилась в сказочный