Сахарная империя. Закон против леди - Юлия Арниева

Я перевернулась на бок, морщась от того, как примочка сползла с ноги. Поправила её машинально, не глядя. Мысли крутились в голове, как мельничные жернова, перемалывая одно и то же.

Что я умею? Что умею по-настоящему хорошо?

Читать. Писать. Считать. Говорить по-французски. Вести себя в обществе. Танцевать, музицировать, поддерживать светскую беседу.

Бесполезные навыки. Навыки леди, которая должна была украшать гостиную богатого мужа, развлекать его гостей, рожать ему детей. Не навыки женщины, которой нужно выжить.

Хотя…

Мысль мелькнула, как рыба в тёмной воде, и я потянулась за ней, пытаясь ухватить.

Писать. Я умею писать. Красивым, ровным почерком, который вбивали в Катрин годами упражнений. Часами она сидела над прописями, выводя буквы, пока они не становились безупречными. Почерк леди — ещё один бесполезный навык для гостиной… или нет?

В Лондоне тысячи контор, тысячи торговых домов. Всем им нужны люди, которые умеют писать: копировать документы, вести счета, переписывать письма. Клерки — так их называют. Мужчины в чёрных сюртуках, сидящие за высокими конторками, скрипящие перьями с утра до вечера. Они получают приличные деньги — фунт в неделю, а некоторые и больше.

Но берут ли женщин?

Я не знала. В мире Катрин женщины не работали клерками. Женщины вообще не работали, если были из приличных семей. Они выходили замуж, рожали детей, вели хозяйство, принимали гостей. Или, если не повезло с замужеством, тихо угасали в роли приживалок при богатых родственниках.

Но я видела на улицах Лондона других женщин. Тех, кто не вписывался в этот аккуратный порядок. Вдов, которые торговали на рынках. Старых дев, которые держали маленькие школы для детей лавочников. Женщин, которые шили на дому, стирали, готовили, делали всё, чтобы прокормить себя и своих детей.

Третий путь. Не леди и не служанка, что-то посередине. Шаткое, неустойчивое положение на краю пропасти. Но всё-таки положение. Место в мире.

Может быть, я смогу найти такое место для себя?

Переводы. Эта мысль пришла следом, вытекая из предыдущей. Я знаю французский, не идеально, но достаточно, чтобы читать книги и понимать разговорную речь. Торговцы, которые ведут дела с континентом, могут нуждаться в переводчиках. Хотя нет война. С Францией сейчас никто не торгует, это враг, с которым мы воюем уже почти десять лет.

А итальянский? Его я знаю хуже, но всё-таки знаю. Италия не враг. Итальянские купцы, итальянские книги, итальянские письма…

Мысль была слабой, почти призрачной. Но это было хоть что-то.

А если совсем отчаяться, есть ещё варианты. Писать письма за неграмотных. Стоять у церкви или на рынке, предлагать свои услуги за пенни. Унизительно? Да. Опасно? Может быть. Но лучше, чем голодать.

Или учить детей. Не как гувернантка в богатом доме, а как учительница для детей торговцев и лавочников. Тех, кто хочет, чтобы их отпрыски умели читать и считать, но не может позволить себе настоящую школу. Такие люди не спрашивают рекомендаций. Им важен результат и цена.

Мысли путались, наползали одна на другую. Голова была тяжёлой, веки слипались. Усталость не только физическая, но и душевная навалилась всей своей тяжестью, придавила к подушке.

Завтра. Завтра я начну искать. Обойду конторы, спрошу в лавках, поговорю с миссис Причард, она знает весь квартал, знает всех, кто чем занимается. Может быть, подскажет что-то.

А сейчас спать. Просто спать…

Глава 14

Я проснулась от звука, похожего на скрип несмазанной двери.

В комнате стоял густой мрак, угли в камине едва тлели, мерцая слабым красноватым светом, и лишь тусклый отблеск уличного фонаря сочился сквозь щели в ставнях. Я лежала, не шевелясь, пытаясь понять, что меня разбудило. Тело ещё цеплялось за тяжёлый, душный сон, но что-то было не так. Что-то…

Звук повторился. Хриплый, булькающий вдох. Потом выдох со свистом, с каким-то влажным клёкотом в конце.

Мэри.

Сон слетел в одно мгновение. Я села, всматриваясь в темноту. На узком топчане у стены угадывался силуэт. Мэри лежала на спине, и её грудь вздымалась рывками словно каждый вдох давался с боем.

— Мэри?

Никакого ответа. Только это страшное дыхание: хрип, свист, бульканье, снова хрип.

Я нашарила трость у кровати, поднялась. Холод от пола тотчас прошёл сквозь ступни и поднялся вверх по ногам, до самых колен. Три шага до топчана, которые в темноте показались бесконечными. Опустилась на край постели. Протянула руку, коснулась плеча.

— Мэри, проснись.

Она не проснулась. Только голова повернулась на подушке, губы шевельнулись, выталкивая что-то невнятное. Я положила ладонь ей на лоб и резко отдёрнула, как от раскалённого железа.

Жар.

Потрогала снова: щёку, шею, запястье. Везде одно и то же — горячая кожа, будто под ней тлел огонь. Сорочка на груди промокла от пота, волосы прилипли к вискам тёмными прядями, и даже в темноте я видела, как блестит испарина на её лбу.

Вчера мы обе промокли под дождём, так что башмаки хлюпали при каждом шаге. Но я переоделась, легла в постель, укуталась одеялом, а Мэри в это время бегала по лестницам в мокром платье. Варила похлёбку, носила дрова для камина. Помогала миссис Причард с чем-то на кухне. Потом принесла мне ужин, сидела на краешке моей кровати, слушала про Финча и церковные суды, и я ни разу, ни единого раза не спросила: а ты-то как, Мэри? Переоделась ли? Согрелась?

Мне даже в голову не пришло спросить. Теперь она лежала передо мной, горела в лихорадке, дышала так, будто в груди у неё что-то клокотало, и это была моя вина. Моя, и ничья больше.

Свеча нашлась на столике у кровати, огарок в палец длиной, оплывший, с обгоревшим фитилём. В камине ещё тлели угли, слабо мерцая в темноте. Я нашарила на каминной полке лучину, сунула её в угли, подула. Огонёк занялся неохотно, затрепетал. От лучины зажгла свечу — фитиль затрещал, выбросил струйку копоти. В жёлтом дрожащем свете лицо Мэри выглядело ещё хуже, чем казалось в темноте: бледное, осунувшееся, с запавшими щеками и тёмными тенями под глазами. И только на скулах горели два лихорадочных ярких пятна.

Срочно нужен уксус. Уксусные обтирания сбивают жар. И вода, много воды, поить и обтирать. И наверное, доктор, хотя я понятия не имела, как вызвать доктора посреди ночи в чужом городе. Я накинула шаль поверх сорочки и вышла из комнаты, стараясь не скрипеть дверью.

Кухня встретила меня запахами остывшего