Буренка для дракона - Татьяна Андрианова

и обойдемся, – милостиво согласилась Ергест. – Вы тогда мне травок этих дивных принесите, а я вам, так уж и быть, зелье сварганю. Из ничего вам ни один зельевар лекарства не сварит.

– А что надо? – воодушевился Гарш, чувствуя близость счастливого излечения.

– Корень женьшеня. Но не всякий. Ему должно быть лет сто, а лучше триста. Подойдет мандрагора того же возраста. Огнецвет, но только от пятиста лет… – начала перечислять девушка, прекрасна понимая, что каждый из названных ингредиентов не в каждой лавке найдешь, и стоить он будет недешево.

«Вряд ли у них есть хоть что-то. Но чем Безымянный не шутит, пока Триединый спит», – думала она.

Некоторые возили с собой лечебные травы, среди которых иногда попадались редкие или уникальные экземпляры, передаваемые из поколения в поколение на самый крайний случай. Только где все это богатство могут прятать полуголые парни? Взгляд невольно уперся в держащиеся на честном слове штаны.

«Чего она хочет?» – тут же занервничал эльф, проследив за плотоядным взглядом шаманки.

Платить своим телом за исцеление учителя было ниже достоинства высокорожденного. Все-таки он представитель эл Царс, одного из самых гордых родов Туманных островов, а не мальчик для постельных забав. С другой стороны… Петеш внимательно посмотрел на степнячку. А она ничего… если отмыть, откормить и приодеть. Экзотичная даже. Эльфам не возбранялось иметь любовниц до обретения достойной супруги, и прекрасные элы, покидая родные острова, не оставались без внимания противоположного пола, иногда очень назойливого. Так что Петеша никто не осудит. Наоборот. Пожертвовать собой (или, в данном случае, своим телом) для спасения жизни учителя – честь. Значит, можно героически получать удовольствие, этим снискать славу и почет. Тем более что ночью все кошки серы, а татуировок не видно совсем.

– Могу список необходимых ингредиентов накидать. Как достанете, я вам такое зелье сварю. – Девушка мечтательно закатила глаза и даже причмокнула в предвкушении. – Закачаетесь.

– Народ, по-хорошему прошу, кончай трепаться, – взмолился Мжель. – Трав нам не достать, давайте делать, что можем.

– Почему это не достать? – тут же разобиделся Гарш, внутренне готовый к подвигу.

– Потому что их в Сувде не в каждой лавке с травами сыщешь, а тут тем-более не продают. А если продают, то по такой высокой цене, что нам не купить, даже запродав свои тела на компоненты для декоктов, – раздраженно пояснил Мжель. – Пусть Ергест вызывает духов.

– Надо же. Имя запомнил, – усмехнулась девушка, оборачиваясь. – А просишь невежливо. Где же волшебное слово «пожалуйста»? Или в матерах ваших кормящих вежеству не учат?

«Вот и Академии снова досталось», – взгрустнул Петеш, телом которого шаманка пренебрегла, переключившись на сокурсника.

Отчего-то ему стало обидно.

– П-о-ж-а-л-у-й-с-т-а, – протянул парень с таким видом, словно не об одолжении просил, а обещал мстить до последнего вздоха.

– Во-о-от. Совсем другое дело. – Девушка одарила Мжеля лучезарной улыбкой, будто и не заметив напряжения. – Вежливость даже магам не помешает.

Сердце Петеша неприятно кольнуло.

«Чего это она разулыбалась? – раздраженно подумал он. – Святая роща! Я, кажется, начинаю ревновать дикарку?! Да нет. Не может такого быть».

– А она ничего так, симпатичная, – тихо, чтобы услышал только эльф, заметил Гарш, – худая только. Ничего. Мама говорит, были бы кости, мясо нарастет.

«И этот туда же, – фыркнул про себя Петеш, напустил на себя самый высокомерный вид и одарил сокурсника презрительным взглядом «фи, какой у людей дурной вкус!».

Гарш не расстроился. Ему вглядываться в физиономию высокорожденного не было никакого интереса.

– Идите-ка отсюда оба и шепчитесь там на здоровье, – сурово предложила Ергест, очерчивая прутом сомнительной ровности круг вокруг костра. – Мешаете.

Сказано было так, что Гарш с Петешем предпочли ретироваться, пока шаманка не психанула и не отходила палкой. Девушка принялась извлекать из безразмерного мешочка все необходимое для призыва.

– Как вообще он мог получить такую рану? – озвучила она то, о чем гадала давно. – Вы же связаны были, с кляпами, а арачни на моих глазах пищу с вами делила, значит, нападать без причины не стала бы.

– Мы освободились, – не стал запираться Мжель.

– Понятно. И где Желанна? Убили? – Ергест вперила в парня пристальный взгляд серых глаз, которые он неожиданно для себя нашел невероятно манящими.

– Нет. Мы же не звери какие, беременную женщину убивать. Даже если она нежить. Связали, кляп засунули, на одеяло уложили. После сдадим ее, куда следует. Там с ней разберутся.

И действительно, присмотревшись, девушка различила спеленатый одеялом силуэт возле кустов. При хорошем воображении можно было догадаться, что это беременная женщина, лежащая на боку. А так – сверток как сверток, ничего необычного. Дергается иногда, но что с того?

Из-за кустов появились Гарш с Петешем, дружно ухватили поверженную нежить, с натугой уволокли во тьму, чтобы не мешала грядущему действу.

«Подслушивали», – догадалась девушка.

– Знаю, как там разбираются, – помрачнела лицом Ергест. – Ни одна ведьма живой не ушла, даже целительницы да травницы на костре сгорели.

– Значит, вина их была доказана, – выразил веру в непогрешимость правосудия Мжель. – Они людям вредили, за то и поплатились.

– И это говорит последователь Консорта Столикой? – усмехнулась шаманка. – Тогда скажи мне, в чем состоит вина Желанны?

– Она мужа извести хочет.

– Но не извела, – уточнила девушка.

– Зато собирается, – уперся Мжель.

– То есть судить ее можно уже только за намерения, причем неосуществленные, – хмыкнула Ергест. – Ладно. Пусть так. Но скажи мне, только честно, что за наказание ждет Михая? Они с матерью, выходит, душегубцы.

– Смертная казнь.

– Вот как? – Шаманка умудрилась вложить в вопрос всю иронию, на какую была способна. – Значит, птиц вы любите больше арачни.

– Почему это?

– Преступников не просто вешают. Тела оставляют болтаться в петле в назидание. Ну и пир у ворон знатный получается.

Мжель только было открыл рот, чтобы что-то сказать, но девушка шикнула на него:

– Теперь молчи, что бы ни случилось, и учителя своего держи крепко. Мало ли что.

«А что случится-то?» – хотел было уточнить парень, но промолчал. Не был уверен, что действительно хочет это знать. «Будь что будет», – мысленно смирился он с неизбежным.

Ергест повернулась лицом к северу, встала на колени, ссыпала горсть мелких камешков, поклонилась троекратно, касаясь лбом травы, попросила землю быть ей