Не говорю зла - Айви Фокс

— Раз с этим разобрались, давай вернемся к работе. Я хочу, чтобы ты убралась отсюда до ужина.

Вместо того чтобы огрызнуться, Эмма молча, словно буддийский монах, опускается в кресло и делает в точности так, как я приказал. Ее неожиданная покорность должна бы радовать меня, но этого не происходит.

Она напускная и совершенно чужда ее натуре.

Но Эмма не глупа.

О, нет.

Она прекрасно знает: когда зверь готов вырваться из клетки, тыкать в него палкой — верный способ разозлить его еще сильнее.

И сейчас она — единственное, во что я жажду вонзить свои зубы.

Глава 14

Кольт

Тайны — самое ценное наследие моей семьи, а наши многочисленные дома — те самые усыпальницы, что хранят наши лживые секреты. Склонность хранить тайны течет в моих жилах столько, сколько я себя помню, и теперь Общество требует, чтобы я раскрыл одну из многих и вытащил ее на свет. Их единственная подсказка в том, что эту темную, загадочную тайну от меня скрывают самые близкие люди.

Словно это что-то проясняет.

Среди скелетов в шкафу семьи Ричфилдов, что мои родные держат под замком без ключа, как мне угадать, какой именно им нужен, и уж тем более — разыскать те, о которых не говорят вовсе?

А что, если секрет, который они хотят, — Линка?

Я не могу даже допустить такой мысли. Конечно, эти ублюдки многое знают, но вряд ли им известно про эту жуткую историю. А если бы знали, разве они не оставили бы это Линку, чтобы он раскрыл ее в своем собственном задании?

Я сжимаю переносицу, пытаясь облегчить нарастающую головную боль. Не знаю, кто более хреновый — Общество или моя семья, — и кто из них вызывает худшую мигрень. Но если с семейным багажом я имею дело всю жизнь, то только Общество обладает средствами, чтобы уничтожить меня.

Уничтожить нас.

И поскольку вчера Эмма выпустила кота из мешка, заявив, что полна решимости разоблачить их в своей книге и тем самым подставить себя под удар, именно на них мне и нужно сосредоточиться.

Что она говорила мне на днях насчет раскрытия скрытых истин?

Найти самого вероятного подозреваемого и проведи тщательное расследование.

Так что в моем случае на ум сразу приходят лишь двое, и это, конечно, мои родители. Свойственным коварным образом они оба — эксперты в сокрытии правды под искусно сфабрикованной ложью и в том, чтобы заставить всех поверить, будто они — эталон семьи южных элитариев, к которому следует стремиться. Меня до тошноты коробит то, насколько хорошо они оба играют свои роли в этом фарсе идеальной пары.

Я смотрю на часы и вижу, что скоро полдень. В этот час никого не будет дома, так что если хочу провести серьезный шпионаж, это мой лучший шанс.

Как и ожидал, когда я рано возвращаюсь из колледжа, этот холодный мавзолей пуст, если не считать прислугу, снующую туда-сюда, дабы содержать все в идеальной чистоте, как того требует хозяйка. Мой отец должен быть на гольф-поле или заниматься чем он там обычно занимается в это время, а моя мать и Мередит — быть поглощены своими обычными делами в Фонде Ричфилд. Эбби и Айрин вернутся из школы часам к четырем, так что у меня достаточно времени, чтобы обыскать все и посмотреть, не найду ли я чего-нибудь, что даст мне понять, чего же ждет от меня Общество.

Мне даже не нужно думать, с чего начать.

Интуитивно я направляюсь прямиком в любимое укрытие отца во всем доме. Если здесь и есть что-то стоящее, что можно обнаружить, то это в его кабинете. Я вхожу в его святилище и внимательно оглядываюсь комнату, заполненную книгами и семейными реликвиями, в воздухе все еще витает аромат бурбона и его одеколона. На каминной полке — бесчисленные фотографии нас, детей, создающие иллюзию, будто он — примерный семьянин, коим не является.

Я подхожу к его столу и вижу две фотографии в рамках: на одной — я, мои сестры и Линкольн на какой-то вечеринке в поместье Гамильтонов, а на другой — моя мать в день их свадьбы.

Вот же ебаная комедия.

Я сажусь в его кресло и беру в руки фото с матерью, испытывая отвращение к этой показухе. Если бы он что-то к ней чувствовал, то не совал бы свой член во все, что движется. И уж точно не приглашал бы только что малознакомых женщин ночевать в том же доме, где спят его жена и дети.

Каждый раз, когда я вспоминаю его предложение Эмме, у меня закипает кровь.

У этого ублюдка хватило наглости предложить ей одну из наших гостевых комнат у меня под носом, используя в качестве предлога ее же безопасность. Хорошо, что Эмма поняла намек — что даже одна ночь, проведенная здесь, будет уже лишней.

Я знаю своего отца.

Рано или поздно он бы соблазнил ее и нашел бы путь в ее постель. И это предательство добило бы последнюю крупицу любви, что я к нему еще могу испытывать. А что до Эммы? Общество могло бы делать с ней все, что угодно. Мне было бы все равно. Она была бы для меня мертва, как и он.

Бурные мысли продолжают бесноваться в моей голове, пока я смотрю на непривычно улыбающееся лицо матери. Но затем что-то другое привлекает мое внимание, выводя меня из этого мрачного настроения. Свадебная фотография матери выглядит неровной, под небольшим наклоном. Я понимаю, что под ней что-то есть. Перевернув рамку, я открываю заднюю панель, и, конечно же, на стол выпадают две фотографии.

Одна — моей матери.

А другая…

Скарлетт.

По моему телу пробегает волна жара, и я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не разорвать ее в клочья. Есть лишь одна причина, по которой мужчина будет прятать фотографию другой женщины среди своих самых ценных вещей — он ее трахает.

Пожалуй, мне не понадобилось много времени, чтобы понять, чего хочет Общество. Они хотят, чтобы я унизил свою мать, разоблачив новую любовницу моего отца. Меня переполняет ненависть — не только из-за предательства против женщины, что дала мне жизнь, но и из-за девушки, что выглядит такой невинной в своей простой одежде и больших очках.

Истон любит ее, а она так с ним поступает?!

Гребаная бессердечная сука!

Спокойно,