Не говорю зла - Айви Фокс

тешила меня эта мысль, срывать зубами трусики с Эммы в данный момент — не входит в мои планы. Да, это станет приятным бонусом, когда я с ней покончу, но сейчас у меня есть дела поважнее.

— Можно задать вопрос?

— Зависит от того, какой вопрос, — отвечает она, вновь обретая свой надменный, непроницаемый вид. Похоже, та крупица душевной слабости, что она выказала, говоря о дедушке, была слишком личной и смутила ее. Теперь она снова вся в работе, и, к моей удаче, ее работа — это как раз то, о чем я и хотел поговорить.

— Не волнуйся, профессор. Вопрос сугубо профессиональный.

— Хорошо. Тогда спрашивай. Я вся во внимании.

Она поворачивается в кресле ровно настолько, чтобы встретиться со мной взглядом, намеренно сохраняя между нами дистанцию. Будь моей целью трахнуть Эмму прямо сейчас, я бы усадил ее к себе на колени в назидание — ей не удержать меня на расстоянии, если я чего-то захочу.

Но это не моя конечная цель.

Во всяком случае, пока нет.

— Речь о твоей книге. Я не мог не заметить, что в синопсисе ты написала, что твой исторический роман будет посвящен четырем самым влиятельным тайным обществам в истории страны, однако пока я работал лишь над тремя.

— Я не слышу вопроса, — она поправляет на переносице очки, придающие ей сходство с грациозной кошкой.

— Есть причина, по которой ты не дала мне работать над четвертым?

— Да.

— И ты собираешься мне ее назвать?

— Нет, — отрезает она.

— Я не смогу делать свою работу, если буду оставаться в неведении, Эм.

Вероятно, это был удар ниже пояса — намеренно использовать уменьшительно-ласкательное имя, которым ее называл дедушка. Раньше это срывалось с моего языка неосознанно, но теперь, когда я знаю его значение, почему бы не обратить это в свою пользу?

Она закусывает нижнюю губу и пристально смотрит мне в глаза. Впервые с нашей встречи это я испытываю смущение под тяжестью ее пронизывающего взгляда. Серьезность в ее глазах застает меня врасплох, и мне интересно, что же она пытается отыскать в моих.

— Ты прав, — наконец произносит она, закрывая ноутбук. — Ты слышал об Обществе?

Вот оно.

Это, черт возьми, именно оно.

Я стараюсь сохранять на лице невозмутимое выражение, чтобы она не поняла, как сильно мне нужно, чтобы она раскрыла карты. Если я скажу, что не знаю о них, она может заподозрить неладное. Общество — это байка, которую пересказывают в студенческих братствах между кружками пива, так что мое заявление о незнании сразу же вызовет у нее тревожный звоночек. А этого нам, черт возьми, допустить нельзя, не так ли?

— Это городская легенда Университета Ричфилд, — отвечаю я с каменным лицом.

— А что я говорила тебе о легендах? — она с укором поднимает бровь.

— Что в каждой из них, сколь бы малой она ни была, всегда есть доля правды.

— Верно. Рада, что ты меня слушал.

— Я всегда внимателен ко всему, что ты говоришь.

— А теперь расскажи, что ты о них слышал?

Она отмахивается от моего самоуверенного замечания, словно от назойливой мухи, чтобы мы могли сосредоточиться на главном. Я рассказываю ей все, что знаю, опуская ту часть, где оно с самого начала учебы шантажируют меня и моих друзей.

— Я знаю лишь то, что говорят все эти так называемые тайные университетские общества. Что это якобы сверхзакрытый мужской клуб, который гарантирует богатым и привилегированным исполнение всех желаний, при условии, что те готовы продать душу, чтобы стать его членами, — я смеюсь, словно сама мысль о таком клубе нелепа.

Когда лицо Эммы омрачается, я настораживаюсь. Она начинает терять интерес к разговору со мной, поскольку очевидно, что я не воспринимаю это всерьез. Мне приходится быстро переключиться и исправить ошибку.

— Если я правильно помню, — начинаю я на этот раз более задумчивым тоном, — согласно легенде, каждый первенец мужского пола обещан организации, чтобы сохранить чистоту родословной. Что они следят за тем, чтобы их члены оставались в рамках одних и тех же семей, делая лишь редкие исключения для тех, кого сочтут достойным. Пахнет бандой мизагиничных придурков, упоенных властью, но, с другой стороны, креативное мышление — не их конек. Я имею ввиду, даже их название меня разочаровывает. Взгляни, к примеру, на Йель. Они назвали свое общество «Череп и Кости». А назвать свой культ просто «Общество» — это не то чтобы вселяет страх. Больше похоже на то, что им было лень, если хочешь знать мое мнение. — Я усмехаюсь, откидываюсь на спинку стула и сцепляю руки на затылке.

— Вот в чем разница между теми обществами и этим, — оживленно подхватывает она. — Им не нужно громкое имя, чтобы иметь власть. В этом-то и заключается их гениальность. Только в прошлом веке люди начали называть их «Обществом». В предыдущем веке у них и вовсе не было названия, но их все равно боялись.

— Поэтому ты их и выбрала? Почему бы не взяться за Билдербергский клуб и их влияние на экономику, или за что-то более религиозное, вроде Рыцарей Тамплиеров? Черт, если уж браться за придурков, почему бы не написать материал о Ку-Клуккс-Клане?

Она качает головой.

— О них уже все написали, тогда как «Общество» поставило в тупик большинство историков. Мы знаем об их существовании, но у нас до сих пор нет никаких вещественных доказательств, чтобы это подтвердить. Одни слухи. И именно поэтому я сосредоточена на них больше всего. Эта книга очень важна для меня, Кольт. Я получила контракт на нее, потому что пообещала, что буду первой, кто получит вещественные доказательства и разоблачит их перед всем миром.

Вот же черт.

Этого допустить нельзя.

— Если они столь опасны, как ты говоришь, разве не глупо за ними охотиться? Ты не боишься, что они могут отомстить?

— Нет. Они не причинят мне вреда.

— Как ты можешь быть в этом так уверена? — спрашиваю я, и мне не нравится чрезмерная самоуверенность в ее тоне.

— Просто уверена.

В отличие от Эммы, я знаю Общество и те крайности, на которые они готовы пойти ради достижения своих целей. Самонадеянность Эммы проистекает из того, что она верит, будто действует незаметно и они и понятия не имеют, что она вышла на их след. Но я-то знаю лучше. Они не только уже идут по ее пятам, но и, я уверен, что действительно нанесут ей вред, если она попытается прижать их к стенке.

Блядь.

У меня больше нет времени до первого снега. Мой срок на выполнение задачи только что катастрофически сократился. Мне нужно