Йога, тыква, два хвоста - Наталья Викторовна Маслова

Это была не атака на меня. Это была порча на связь. Кто-то пытался отравить сам канал знаний, связывающий меня с гримуаром, с наследием многих поколений Рьорн Хэллоки.

Трюфель, спавший на полке, вскочил с шипением. Его шерсть встала дыбом.

— Отойди! — мысленно закричал он.

Только я не могла выполнить его требование. Прикрыла тыкву руками, инстинктивно пытаясь вдохнуть в неё свою целительную силу, свою связь с этим миром, который стал домом. Из моих ладоней повалил лёгкий золотистый туман — чистая, чудесная магия жизни, которую я до сих пор боялась использовать.

Чёрная трещина встретилась с золотым светом. Раздалось шипение, будто раскалённое железо опустили в воду. Тыква дрогнула. Свет померк, но трещина перестала расползаться. Она осталась, как уродливый шрам на коже, но гримуар был жив. Я чувствовала его слабый, испуганный отклик.

Дверь с грохотом распахнулась. В проёме, залитый лунным светом с улицы, стоял Тейранн. Он был без плаща, в одной рубашке, и в его руке сжимался не меч, а сгусток малинового пламени — чистой, дикой магии дракона.

Он окинул взглядом комнату, почерневшую стену у полки, меня на полу с потрескавшейся тыквой в руках, Трюфеля, ощетинившегося в защитной стойке. Пламя в его руке погасло.

Он переступил порог. Подошёл. Не спрашивая, не говоря ни слова, он встал на колени на каменный пол передо мной. Его большое, сильное тело закрыло меня и тыкву от двери, от ночи, от всей враждебной вселенной.

Осторожно, чтобы не задеть мои руки, он положил свою ладонь на повреждённый бок тыквы.

— Мой дом — твой дом, — проговорил он низким слегка рычащим голосом, и в его голосе звучала не королевская власть, а что-то древнее и непоколебимое. — Моя сила — твоя защита. Моя кровь — твой щит. Клянусь драконьей сутью. Никто не тронет то, что твоё.

Под его ладонью шрам на тыкве будто сжался, зарубцевался, превратившись из чёрной раны в тонкий, бледный след. Тыква слабо дрогнула и затихла, её свет восстановился до тусклого, но ровного свечения.

Я подняла глаза на этого невозможного и непредсказуемого мужчину. В его взгляде не было вопроса, не было ревности, не было требования. Была только эта страшная, всепоглощающая уверенность. Он не спрашивал, любила ли я Дэйра. Он просто заявлял своё право и свой долг защищать то, что стало его.

Внезапно я поняла, что игра изменилась. Элинор вытащила свой козырной туз — удар по самому сердцу моей силы. Тейранн только что показал свой — не титул, не армию, а готовность встать на колени в пыли ради того, во что верил.

Карты были сданы. Ставки сделаны. Где-то в тени, за всем этим, оставалось эхо слов другого человека, который был без ума от меня, и только что подарил мне оружие против собственной семьи.

Глава 28

Урок контроля

Утро пришло серое и нерешительное, будто само небо боялось потревожить остатки ночного кошмара. Я проснулась от знакомого щемящего чувства в груди. Не страха, а тяжёлой, трезвой ясности. Война была объявлена. Я больше не могла позволить себе роскошь метаться между чувствами двух мужчин, как испуганная лань.

В моём кабинете ласково отозвалась на мой беззвучный вопль души тыква-гримуар. Она светилась ровным, тусклым светом, как это было положено. Бледный шрам на боку болел не физически, а на каком-то глубинном, магическом уровне — как ноет старый перелом к дождю. Я сразу почувствовала её лёгкий дискомфорт и раздражение из-за того, что кто-то в угоду тщеславию мог поставить под угрозу накопленные в ней бесценные знания. Это было напоминание. Не только об атаке, но и о моей уязвимости. Я пришла в свой кабинет и прикоснулась пальцами к шраму на яркой кожице волшебного плода. Тыква отозвалась слабым, тёплым пульсом. В голове запульсировало тихое подтверждение: «Со мной всё в полном порядке, благодаря помощи короля Тейранна».

Тут же в голове вспыхнуло неудобное воспоминание и слова магистра Дэйра: «Я без ума от вас, леди Дарья».

Слова Главного королевского мага врезались в память с чёткостью заточки. Нежность и ужас. Он бросил их, как гранату, и ушёл, предоставив мне разбираться с осколками собственной невозмутимости. Это был дар и мина одновременно. И я пока не знала, как мне быть с этим неожиданным откровением.

Тейранн. Его клятва не оставляла выбора, она создавала реальность. Не давила, окружала, как стены крепости. В этом была и защита, и ловушка. Утонуть в этой уверенности было бы слишком легко. Слишком опасно: «Мой дом — твой дом. Моя кровь — твой щит».

Я глубоко вдохнула, собирая себя буквально по кусочкам. Сначала королевство и те, кого я успела полюбить здесь: Мирадия, этот упрямый, горячий король, магистр Дэйр, даже язвительный Трюфель и ворчливая Корнелия, затем дом. Потом… потом посмотрим, что останется от моего сердца после этой бури.

Покои принцессы Мирадии встретили меня непривычной тишиной. Не той, что от одиночества, а сосредоточенной, наполненной внутренним усилием. Принцесса стояла посреди комнаты в простом платье для занятий. Глаза закрыты, руки сложены на животе. Она дышала медленно, глубоко, с той самой задержкой на выдохе, которой я учила её для быстрого и эффективного успокоения.

Я замерла на пороге, наблюдая. Это была не йога. Это было нечто иное, уходящее корнями в записи Арианны. Концентрация на внутреннем огне.

Услышав шаги, Мирадия открыла глаза. В них не было прежней неуверенности или обиды. Был спокойный, твёрдый фокус.

— Я чувствую её, — сказала она без предисловий. — Драконью субстанцию. Не как жир или бремя. Как… спящую печь глубоко внутри. Она всегда была голодна. Я кормила её сладостями и злостью. Теперь… теперь я пытаюсь подбрасывать в неё дрова спокойствия. Это сложнее, но она больше не причиняет мне прежней боли и не доставляет беспокойства.

Гордость, острая и чистая, кольнула меня. Это был прорыв. Не внешний, а внутренний — самый главный.

— Сегодня мы закрепим урок на практике, — сказала я. — Лучше в саду. Свежий воздух пойдёт нам обеим на пользу.

«Несчастный случай» был устроен с изящной простотой. Садовый маг-подмастерье, один из немногих, кому доверял Тейранн, «случайно» не запер клетку с парой крылатых, прекрасных, безумно агрессивных и ядовитых для человека змевуров. Маленькие, не опасные для драконов зверьки в панике были способны выжечь токсичным дыханием редкий куст или обжечь садовника. Один из них, самый пугливый, сорвался с насеста и, шипя, закружил над розарием, сея панику среди слуг и других