Йога, тыква, два хвоста - Наталья Викторовна Маслова

Третье: «Чай бдительности». Травяной сбор на основе мяты, розмарина и щепотки корня дремотника (обработанного особым способом, чтобы нейтрализовать снотворный эффект и оставить лишь свойство обострять восприятие). Рецепт приготовления был подробно расписан. Он не давал сверхспособностей, но прогонял усталость и затуманенность мысли, вызванную стрессом и недосыпом.

Это было посильно и гениально в своей простоте.

— Трюфель! — позвала я, уже вставая и направляясь к полкам с ингредиентами.

Кот появился из тени, облизывая лапу. Он выглядел довольным после ночной победы.

— Снова в бой? Или решила отравить магистра до встречи, чтобы было проще?

— Мне нужна твоя помощь. Довольно пустой болтовни. У нас нет на неё времени, — отрезала я, уже насыпая в ступку сушёную мяту. — Ищи в моей шкатулке две маленькие прозрачные бусины, идеально круглые. Ещё принеси серебряную проволоку. Обязательно самую тонкую.

Пока Трюфель с неохотой, но послушно рыскал в моих запасах, я погрузилась в работу. Приготовление «чая бдительности» было сродни священнодействию. Важно было не просто смешать травы, а сделать это в определённой последовательности. Каждое действие сопроводить чётким мысленным образом: ясность, бдительность, контроль. Я растирала корень дремотника с кристаллами соли, чтобы «усыпить» его ненужные для моей цели свойства, как учила тыква. Запах стал резким, острым, бодрящим.

Затем взялась за серёжки. С бусинами из горного хрусталя было проще. Нужно было просто держать их в сомкнутых ладонях, дышать ровно и представлять, как моё собственное желание остаться «незаметной в толпе деталей» наполняет кристаллы. Через несколько минут прозрачные каменные шарики стали на ощупь чуть теплее. Я ловко, с помощью магии и пинцета, обернула их серебряной проволокой, создав простые, но изящные украшения.

На обучение «Немой правде» ушло больше всего времени. Я села в позу лотоса прямо на ковре перед камином, отключила все посторонние мысли и начала отрабатывать дыхательный паттерн. Сначала глубокий вдох, задержка, медленный выдох с одновременным едва уловимым напряжением мышц гортани и диафрагмы. В первый час у меня ничего не получалось. Потом пришло понимание — это не обман, а управление подачей правды. На выдохе с этим микрозажимом я могла сказать: «Я была в аптекарском флигеле». И это была правда. Но я не могла бы сказать: «Я не брала дневники Арианны», потому что это была бы ложь. Метод создавал внутренний барьер только против прямой лжи, оставляя простор для умолчаний и полуправд. Это было честно и… безумно хитро.

Когда первые лучи рассвета стали золотить стёкла окон, я была готова. В моих ушах поблескивали новые серёжки. В маленькой термосной фляжке на поясе дымился «чай бдительности». В голове отчётливо звучал ритм «Немой правды». В секретном кармане платья, помимо ключа и миниатюры, лежала выписка из тыквенного гримуара — копия той самой страницы с рецептом «Лунного шалфея», где стояла подпись Вейна. Не главный козырь, но первый камень в основание моей версии событий.

Я взглянула на свой необычный гримуар, мирно лежавший на своём месте. Казалось, волшебная тыква смотрела на меня с тихим одобрением.

— Спасибо, — прошептала я. — Не подведи.

Трюфель, свернувшись калачиком на спинке кресла, открыл один глаз и проворчал:

— Ты пахнешь мятой, решимостью и глупостью. Классический набор для попадания в крупные неприятности. Надеюсь, твоя оранжерейная сказка закончится не тем, что тебя посадят в горшок с орхидеей.

— Если что, — сказала я, поправляя плащ, — сигнал будет «внезапный ливень из розовых лепестков». Приготовь Корнелию к возможным срочным манёврам.

— О, всегда мечтал о тактическом цветочном дожде, — фыркнул кот, но его хвост дёрнулся от беспокойства.

Я вышла в хмурый предрассветный час. Воздух был чист, колок и полон обещаний. Теперь шла не с не с пустыми руками. С оружием, которое создала сама из знаний своего оказавшегося таким чутким и отзывчивым гримуарам. На встречу с правдой, которая могла быть страшнее любой лжи.

Заброшенная оранжерея ждала меня и пугала грязным бельём придворных и королевского рода Тейра. Мне было жаль принцессу Мирадию. Бедная девушка явно угодила в слишком плотный клубок коварных и отлично продуманных интриг местных аристократов.

Глава 27

Козырные карты для дамы сердца

Заброшенная оранжерея встретила меня запахом влажной земли, тления и былой роскоши. Лунный свет, пробиваясь через разбитые стекла купола, рисовал на заросшей плитке причудливые узоры. Я стояла, вцепившись в сумку с дневниками Арианны, и пыталась дышать ровно, как учила «Немая правда». Серёжки-невидимки горели на мочках ушей ледяным огнём. Они выдали ясное предупреждение о мощной чужой магии поблизости.

Он появился из тени колоннады беззвучно, словно сам был частью этого запустения. Лорэлл Дэйр. Только совсем не тот язвительный, острый как бритва маг. Передо мной стоял человек, с которого содрали всю защиту. Словно вместе с кожей. Тёмные круги под глазами, непослушная прядь чёрных волос на лбу, сжатые в бессильном гневе кулаки.

— Вы пришли, — произнёс он. Голос был хриплым, будто он не спал ночей. — Одна. Это смело. Хотя, скорее, безрассудно. Впрочем, для вас это синонимы.

— Вы сказали — правда об отце, — ответила я, не делая шага навстречу. — Говорите. Я внимательно вас слушаю.

Он коротко, безжалостно к себе, выложил всё. Как Вейн ухаживал за герцогиней Арианной. Их роман был тайной. Как он, Лорэлл, был их сыном, рождённым втайне. Поэтому его отдали на воспитание дальней родне, у которой не было своих детей. Только для того, чтобы не пятнать репутацию отца-аристократа. Как Арианна продолжала любить их обоих. Как год назад Вейн, под давлением или по приказу, начал выведывать у неё секреты драконьей крови.

— Он не убивал её своими руками, — сказал Дэйр, и в его голосе впервые прозвучала не ярость, а бесконечная усталость. — Он просто открыл дверь. Привёл её в то подвальное святилище и… ушёл. Зная, что за ней придут другие. Те, кому её исследования были как кость в горле.

— Элинор, — прошептала я.

Он кивнул, не удивившись, что знаю это имя.

— Моя дорогая тётка. Она не умерла, а была изгнана за попытку чернокнижия против собственной семьи. Она была изгнана, но выжила. Всё это время копила силы, чтобы вернуть «своё». Арианна была препятствием. Вы новая преграда для её восшествия на трон Тейра.

Он вынул из складок плаща не письмо, а маленький, тёмный деревянный пенал и протянул мне.

— Код. Личный шифр моей матери для самых важных записей о драконьей субстанции. Там всё. Доказательства, что