Взрыв - Э. К. Хантер

мягкие губы вызвали дрожь по моему позвоночнику, когда давление усилилось в моей сердцевине. Я схватила его за запястье, чтобы помешать ему убрать руку, что-то в глубине моего сознания подсказывало мне, что он собирается помешать мне кончить, как сделал это ранее.

В самолете.

После того, как он похитил меня.

Мои глаза распахнулись, а тело застыло.

— Что, черт возьми, ты делаешь?! — я взвизгнула, когда в одно мгновение реальность обрушилась на меня. Это был не гребаный сон. В какой-то момент, пока мы спали, Кай притянул меня к своей груди, и теперь мои ноги были раздвинуты, а его рука засунута мне в штаны, его пальцы шарили по всей моей киске.

Которая была мокрой.

И ноющая.

— Доброе утро, жена, — прогрохотал он мне на ухо. Я услышала веселье в его голосе, и когда попыталась отстраниться, поняла, что Кай придавил меня ногами. Когда его тяжелая рука накинулась на меня и потянулась к моим трусикам, я не могла отстраниться.

— Убери от меня свои гребаные руки!

— Ни за что, — сказал он, увеличивая скорость своих пальцев, потирая мой чувствительный бугорок. И снова моя предательская киска не сопротивлялась его прикосновениям, и хотя мой мозг говорил мне, что я могла бы легко вырваться из его объятий, если бы захотела, мое тело просто не подчинялось приказу. — Не волнуйся, детка, на этот раз я позволю тебе кончить, — прошептал он мне на ухо, а затем быстро прикусил мою шею, отмечая меня, как он делал так много раз до этого.

Я разрывалась. Разрывалась между тем, чтобы держаться за свою гордость и не поддаваться Каю, но мне так чертовски сильно нужно было кончить.

После того, как он оставил меня без присмотра в самолете, я попыталась закончить работу, которую он начал, когда я зашла в ванную, чтобы принять душ, но смогла ли я туда добраться? Могла ли я трахаться. Мое тело хотело Кая, поэтому, как бы сильно я ни терла свой клитор, я просто не могла кончить.

Когда он засунул два пальца в мою киску, гордость отступила на второй план перед пульсирующим во мне удовольствием. Позже я пожалею, что поддалась ему, но я буду беспокоиться об этом, как только моя голова прояснится и не будет затуманена пьянящим блаженством, которое я сейчас испытывала, когда он подвел меня к краю пропасти.

— Ты хочешь, чтобы я остановился? прошептал он, его пальцы замедлили движение.

— Ты, блядь, не смеешь, — слова вырвались прежде, чем я смогла их остановить, мой разум больше не контролировал логику. Позади меня его грудь завибрировала, когда из него вырвался смешок, и как бы мне ни хотелось врезать ему локтем по ребрам, я сдержалась, не желая давать ему ни малейшего повода остановиться.

— Кончай для меня, жена, — сказал он, сжимая мой клитор большим и указательным пальцами и доводя меня до бурного оргазма, который поглотил мое тело, с его именем на моих губах.

Это был чистый рай.

Пока я приходила в себя, Кай покрывал легкими поцелуями мою шею и плечо, и только теперь, когда я не отвлекалась на его волшебные пальцы, я почувствовала, как его твердая длина трется о мою задницу. Несмотря на то, что я только что испытала оргазм, моя киска сжалась от желания почувствовать его внутри себя.

Но этого никогда не случится. Теперь туман, наполненный похотью, рассеялся, мой мозг снова заработал, и в него просочился гнев. Схватив его за руку, я оторвала ее от того места, где она покоилась у меня на бедре, и пнула ногами, высвобождаясь из его хватки, когда вскочила с кровати и чуть не споткнулась о собственные ноги.

Мне нужно было уйти от него подальше.

Ярость и похоть смешались воедино до такой степени, что я не могла найти слов, чтобы сказать. Чертовски хорошо, что я легла спать в одежде, потому что прямо тогда я не могла мыслить здраво и, вероятно, вышла бы прямо отсюда голой, как в день своего рождения.

— Райли, — позвал Кай, приподнимаясь и наблюдая, как я обошла кровать и направилась к выходу, хлопнув за собой дверью.

— Доброе утро, как поживает счастливая пара? — сказал Эш, ухмыляясь, когда я протопала мимо того места, где он сидел и ел тост.

— Укуси меня, — прошипела я, направляясь в крошечную ванную и снова хлопая дверью.

Любовь и ненависть боролись глубоко внутри меня. Я хотела ненавидеть Кая, боль, которую я испытывала каждый день, думая, что он мертв, была невыносимой, и были дни, когда я не знала, как вообще смогу прожить жизнь, не увидев его снова.

Но не было смысла пытаться отрицать любовь, которую я испытывала к нему. Каждый раз, когда мой взгляд останавливался на нем, я не могла поверить, что он действительно здесь, живой и дышащий. Но эти две эмоции столкнулись внутри меня, в результате чего мне захотелось вырвать свое глупое сердце, чтобы мне больше не нужно было ничего чувствовать.

Сделав глубокий вдох, я снова уставилась на свое отражение, злясь на себя за то, что не смогла больше контролировать себя и позволила Каю заставить меня чувствовать себя так хорошо. Мне нужно было время, время, чтобы осознать его возвращение, время, чтобы смириться с фактом, что он не умер. Время, чтобы исцелиться от его предательства. Но он был Каем Вулфом, и не имело значения, что мне нужно было время. Не имело значения, чего хотели другие, чего хотел Кай, он брал.

Но если был хоть какой-то шанс на наше примирение, он должен был понять, что мне нужно время, чтобы прийти в себя. Время, чтобы исцелилось мое разбитое сердце. Конечно, он понимал, что если будет продолжать давить и принуждать меня к тому, чтобы оставить это в прошлом, то все, что он делал, — это подталкивал нас к точке, за которой мы никогда не оправимся.

Единственный способ, которым я могла начать исцеляться от душевной боли, — это уехать как можно дальше от Кая, мне просто нужно было заставить его понять это.

Плеснув прохладной водой в лицо, чтобы унять жгучий гнев, клокочущий под кожей, я сделала глубокий вдох, прежде чем открыть дверь, полная решимости заставить моего упрямого мужа отвезти меня обратно в Форест-Пойнт и дать мне время вдали от него, в котором я нуждалась.

Кай и Эш были увлечены разговором, когда я вышла, но как только хлопанье двери предупредило Кая о моем присутствии, он замолчал, его горящие глаза блуждали по каждому дюйму моего тела. И будь оно проклято, если мое нутро