Взрыв - Э. К. Хантер

Как и много раз с тех пор, как мой путь пересекался с Каем, я была в положении, когда у меня не было другого выбора, кроме как делать то, что он хотел.

По крайней мере, пока. Когда мы вернемся в Форест Пойнт и я смогу уйти от него, я подумаю, что, черт возьми, я собираюсь делать.

Напряжение повисло в воздухе, когда Эш перевел взгляд с Кая на меня, прежде чем я тяжело вздохнула. — Что ты хочешь, чтобы я сделала?

Ухмылка Кая превратилась во взгляд триумфа, заставивший меня сжать кулаки по бокам. Чем скорее мы разберемся с делами, какими бы они ни были, тем скорее мы сможем покинуть это гребаное место, и я смогу сбежать от своего придурка-мужа.

ГЛАВА 16

КАЙ

Тот район, через который мы проезжали, знавал лучшие времена. Было ясно, что в этой части города процветает бедность. Но Леонард Дженкинс не преуспел в жизни, так что это было чудом, что он вообще смог позволить себе где-то жить.

Старик потерял все во время пожара, который много лет назад унес его дом и дом Браунов. К сожалению для него, он не потрудился оплатить страховку на дом, поэтому остался без гроша. Только потому, что в момент пожара он был на работе, он расстался со своей жизнью.

Браунам повезло меньше.

Эш остановил машину в нескольких кварталах от дома, в котором жил Леонард, и я повернулся на сиденье, чтобы посмотреть на Райли, которая всю дорогу молчала. Встретившись со мной взглядом, я увидел, что гнев все еще бурлит у нее под кожей.

Я понял. Конечно, понял. Я был не настолько глупый, чтобы думать, что Райли встретила бы меня с распростертыми объятиями, как только открылась правда, но надеялся ли я, что ее любовь ко мне к этому времени погасила бы гнев?

Да, да, черт возьми, так и было.

Логическая часть моего мозга знала, что Эш прав. Мне нужно было дать ей время смириться со всем и позволить ей вернуться ко мне так же, как она вернулась, когда уехала во Францию. Проблема была в том, что Райли тогда еще не была моей женой. Как бы сильно я ни верил, что она моя в то время, у меня не было на нее прав.

Но теперь я это сделал.

Райли могла требовать столько времени и пространства, сколько ей было нужно, но она никуда не собиралась уходить. Она была моей гребаной женой, и когда она вернулась из Франции, я пообещал ей, что если она когда-нибудь снова попытается уйти от меня, я прикончу ее, а затем и себя, чтобы последовать за ней в загробную жизнь.

Ну, с тех пор я побывал в загробной жизни, и это было чертовски жалко. Как бы сильно ни билось мое сердце за те шесть месяцев, что мы были в разлуке, я прожил каждый день в аду без нее, и у меня не было никакой возможности вернуться. Так что моей прекрасной жене просто пришлось бы смириться с этим, потому что она никуда не собиралась уходить.

Но моя упрямая Звезда вела битву сама с собой. Я видел это каждый раз, когда она выплевывала в мой адрес свои ядовитые слова, потому что, как только она говорила что-то злобное, она тут же сожалела об этом, зная, что это причинит мне боль.

И я увидел это в ее глазах, когда она впервые увидела мои шрамы. Они были наполнены смесью эмоций — беспокойством за меня, гневом на тех, кто их вызвал, облегчением от того, что я дышу, и любовью. Любовь сияла ярче всего, пока она не вспомнила, что была зла на меня.

Вот почему мне пришлось надавить немного сильнее. Подтолкнуть ее избавиться от гнева, чтобы она могла позволить себе почувствовать любовь, которая, я знал, была внутри нее. Мы были близки к этому раньше, когда она сорвалась и сказала мне, что доктору не следовало утруждать себя реанимацией после первой попытки. Я знал, что она не это имела в виду, и если бы не вмешательство Эша, я бы толкнул ее немного сильнее и заставил сломаться.

Это был подлый поступок, но я никогда не скрывал от нее, кто я такой, и так или иначе, я давал ей понять, что ее место рядом со мной.

— Ты готова? — спросил я, хотя не похоже, что у нее был большой выбор в этом вопросе.

Если бы она не сделала то, о чем я ее просил, я бы перекрыл доступ к средствам, обеспечивающим безопасность Кендры и ее семьи. Но Райли не стала бы так рисковать, она действительно была слишком хороша для меня и для этой жизни.

Но теперь для нее было слишком поздно, она была частью меня так же сильно, как и я был частью ее, и я чертовски уверен, что мы никогда больше не расстанемся.

— Да, — торжественно ответила она, отстегивая ремень безопасности.

— Хочешь сначала что-нибудь обсудить? — спросил я, убедившись, что она уверена, что запомнила всю информацию, которой мы с Эшем поделились с ней перед тем, как покинуть каюту.

— Я поняла, Кай. Я не дура.

— Я никогда этого не говорил, детка, — ответил я, одарив ее очаровательной улыбкой, которая заслужила мой хмурый взгляд в ответ.

Мы втроем вышли из машины и молча направились к обветшалому голубому дому, где жил Леонард. Без сомнения, мужчина готовился к вечеру в местном зале для игры в бинго. Ему следовало бы тратить меньше времени на игру в бинго и больше на ремонт своего дома.

Каждое окно в передней части дома было так или иначе повреждено, будь то разбитое стекло или полностью заколоченное досками. Очевидно, Леонард не слишком беспокоился о своей безопасности, если ему нравилась такая жизнь.

«Аполло» потратила недели на то, чтобы следить за передвижениями Леонарда, убеждаясь, что он никак не связан с Торном. Нам нужно было убедиться, что приближаться к нему безопасно.

Я не питал особой надежды получить от него информацию. Прошло семнадцать лет с тех пор, как сгорел дом Браунов, и еще больше с тех пор, как они взяли Торна на воспитание, или, как его к тому времени называли, Майкла Такера.

Тем не менее, было разумно рассказать об основах,