Травница и витязь - Виктория Богачева

Вячко согласно кивнул. Отец проступал в княжиче все ярче.

Немного погодя прибывшие с сотником Станимиром люди стали собираться.

— Ты уж не взыщи, — сказал тот наместнику Стемиду. — Но не с руки нам до завтра ждать. Вперед поскачем. Передадим радостные вести. Да и невесту обиходить нужно, — сверкнул он белозубой улыбкой.

Вячко, который как раз проходил мимо, не замедлил шага, даже взгляд на Станимира не бросил, никак не показал, что слышал, но жилы на шее напряглись до того сильно, что чуть не онемели.

Он все же вышел проводить новоградских попутчиков. И поглядеть на Мстиславу. Неведомо, когда еще свидятся... Пока выходило, что никогда.

Она появилась на подворье, хотя Вячко до последнего мгновения надеялся, что она не выйдет. Глупо. Глупо и недостойно воина, мужчины, ладожского десятника.

Увидев ее, он обомлел. Растрепанная, неряшливая, в криво-косо заправленной под поневу рубахе, с криво заплетенной косой. Никогда прежде он не видел ее такой! Да она после того, как наместник Велемир явился в поселение и оттрепал ее за косу, так не выглядела! Сразу же в ту ночь пошла умываться, одежду поправлять, волосы собирать... А нынче на себя не была похожа.

Невольно, повиновавшись чему-то звериному, что взметнулось в душе, он подался вперед, даже шагнул, но железный кулак наместника Стемида, впечатавшись в грудь, остановил.

— Ты что, разума лишился? — прошипел тот сквозь зубы. — Забудь девку, говорю же тебе. Она не твоя невеста.

Сцепив челюсти до заходивших под кожей желваков, Вячко смотрел, как Мстислава позволила посадить себя верхом. И — диво — не с женихом. Она ехала одна, боком на смирной кобыле, и только сжатые в ладонях поводья выдавали ее страх. Лютобор, радость которого отчего-то уже поутихла, крутился возле сестры, только та на него не смотрела.

Она вообще ни на кого не смотрела, лишь на свои руки.

Сотник Станимир лихо взобрался в седло и натянул поводья.

— Скоро свидимся! — улыбнулся, перехватив взгляд Стемида.

Тот прощально поднял ладонь.

— Скатертью дорога!

Не торопясь, небольшой отряд потянулся прочь от постоялого двора. Вячко, примерзнув к земле, не уходил, пока из вида почти не скрылась последняя лошадь. Словно учуяв что-то, он вскинул голову как хищный зверь на охоте. Вдалеке метнулась темная коса — он узнал бы ее из многих.

Мстислава обернулась, и он прикипел к ней взглядом и не моргал, пока фигуры всадников не начали расплываться перед глазами.

А затем отряд уехал.

* * *

Пленного приволокли на постоялый двор под вечер, когда сотник Станимир и его люди давно уже уехали.

Торопиться было некуда, но княжич хотел, чтобы наместник Стемид своими ушами услышал все то, что, испугавшись за свою жизнь, поведал главарь лиходеев тем утром в лесу.

Минуло всего ничего, а казалось, что полжизни уместилось в несколько дней. Для Сквора — этим именем назвался главарь — так, точно. Стал он намного сговорчивее и тише после того, как ему под ноги подкатилась отрубленная Крутояром голова дружка.

Вот и нынче, когда подтащили его к наместнику Стемиду, княжичу и Вячко, он сам рухнул им в ноги, даже подталкивать не пришлось.

— Расскажи Стемиду Ратмировичу все, что поведал мне, — велел ему Крутояр.

Тот вновь покинул горницу, упертый и несговорчивый.

— Да-да, все скажу, все, — Сквор облизал губы.

Он был еще молод, ровесник Вячко. Мог бы заниматься добрым делом, стать бортником, кузнецом, податься в дружину. Но избрал для себя иной путь.

— Нас еще по весне изловили, наместник Велемир велел в поруб бросить, грозился руки всем отсечь.

— Стало быть, воровством промышляли, — хмыкнул, прищурившись, Стемид.

— Но опосля сказал, что можем ему послужить, тогда пощадит, — быстро продолжил Сквор, косясь на княжича. — Мы в поруб со Злобой угодили, которому ты голову срубил.

Крутояр дернул подбородком в ответ на взгляд новоградского наместника и отвернулся.

— Кто ж восхочет без руки жить? Вестимо, согласились, пошли к Велемиру на поклон.

— Когда, говоришь, это было? — спросил Стемид.

— Да как весну кликать начали*, — покладисто отозвался Сквор.

Он по-прежнему сидел на коленях на земле, но озирался по сторонам уже не так зашуганно. Или же перестал притворяться. Покосившись на княжича, Вячко шагнул в сторону, так, чтобы быть между ним и лиходеем. Нынче он не доверял никому.

— Сперва он нас испытывал. То сундук просил привезти да не отворять его, то мешок завязанный, — главарь лиходеев усмехнулся, словно потешался над наивностью Велемира. — Знамо дело, в чужое мы нос не совали. Без носа тоже несладко жить, — и он оскалился, обнажив зубы.

По одному снизу и сверху не хватало, на их месте зияли дыры.

— Потом уже притерлись мы, пообвыклись. Обозы купеческие по его слову грабили, из изб крали...

Стемид, услыхав, громко выругался.

— Какие обозы?! — воскликнул разгневанно.

— Из Нового града на Ладогу да обратно, — Сквор равнодушно пожал плечами.

— А меня из-за тех обозов на вече поедом жрали новоградские бояре! — выплюнул Стемид. — Сколько виры уплатили за попорченные товары!

Крутояр вскинул на него быстрый, пытливый взгляд, но спрашивать ничего не стал. Не для чужих ушей тот был разговор.

— Тут осень наступила. Бывало, наместник нам слово свое передавал через верного человека, а тут сам к нам пожаловал. И сказал, что на охоте надобно будет подсобить... — он замолчал и вновь покосился на княжича.

Заметив, тот лишь невесело усмехнулся и спросил.

— Как подсобить-то?

Сквор втянул голову в плечи.

— Убить, но чтоб никто не прознал, — отозвался тихим голосом.

Вячко, слышавший это уже во второй или третий раз, стиснул кулаки. Злость распирала так же, как в первый. А вот наместник Стемид подскочил к лиходею, схватил за грудки и хорошенько тряханул, оторвав от земли.

— Ты знал, кого убивать станешь? Знал?!

Сквор, голова которого болталась словно на веревке, кое-как кивнул. Когда Стемид уронил его на землю, тот отдышался и зло бросил.

— А мне дела нету, княжич али кто! Как и вашему князю до меня!

— Он и твой князь тоже, — предельно спокойно сказал Крутояр, только в глазах полыхнуло пламя.

Сквор осекся и промолчал, приглядевшись к нему и к десятнику, что неподвижной глыбой застыл подле.

— Чего тогда выкаблучивался у старой заставы? Врал, что велено изловить лиходеев каких-то? — перехватив его взгляд, спросил Вячко.

Тот хмыкнул, вновь обнажив рот, в котором недоставало зубов.

— Так велено было. Мало ли, на кого бы мы нарвались, пока вас разыскивали.

Стало тихо. Стемид тяжело дышал через нос, ноздри то раздувались, то сужались, пока он обуздывал рвавшийся наружу гнев. За князя Ярослава он, не задумываясь, убил