Травница и витязь - Виктория Богачева

— Ступайте за ним! — и указал на десятника.

И сам заспешил следом.

Мстислава же медленно обернулась к Станимиру. Бледная, с выжженным взглядом.

— Ты предал моего отца! Ты снюхался с норманнами четыре зимы назад. Вы убили его, потому что он прознал о заговоре! — выкрикнула она, сжав кулаки.

Мгновение стояла звенящая тишина. Даже ветер, казалось, стих. На лицах читалось то омерзение, то замешательство, а у многих — страх. Несколько стариков осенили себя знамениями.

Станимир побледнел.

— Врешь! — остервенело заорал, шагнув вперед. — Она врет! Бабы — все бабы такие! Она уже не девка! Она мне все отдала, вся была моя, все мне отдала, слышите?! А нынче поклеп наводит, чтобы с себя позор смыть!

Толпа вскрикнула. Женщины охнули, закрывая детям уши. Мужчины подняли головы, и в их взглядах зажглось презрение. Кто-то выдохнул.

— Мерзость…

— Так вот, ты какая.

Станимир сорвался с места, рассвирепевший, с перекошенным лицом, и шагнул к Мстиславе, занося руку.

— Дрянь!.. — прорычал он, словно в нем больше не осталось человека, лишь ярость.

Но не ударил.

Рука застыла в воздухе, не достигнув цели. Меж ним и Мстиславой молчаливой стеной вырос Вячко. Его ладонь сомкнулась на запястье Станимира с такой силой, что тот невольно дернулся.

— Не смей, — тихо, но так, что вся площадь услышала, сказал десятник.

В его голосе не было ярости — только твердость.

Крутояр заскрежетал зубами. За десятником он не угнался.

Станимир попытался выдернуть запястье, но Вячко держал намертво.

— Ты сдурел?! — захрипел сотник. — За кого вступаешься?! За гулящую девку? Против союзника своего князя руку поднимаешь? Знай свое место!

Набрав в грудь побольше воздуха, Крутояр расправил плечи и шагнул вперед.

— Довольно! — прогремел он голосом, в котором слышался отец. — Отпусти его.

Взгляд Вячко — бешеный, с яростной пеленой — все же нашел своего княжича. Он смотрел ему в глаза несколько мгновений, а потом подчинился. Разжал хватку, и Станимир вырвал ладонь.

— А теперь отойди от моей невесты! — тотчас велел сотник.

— Нет, — отрезал Вячко.

Мстислава стояла за его спиной, и лицо у него было такое, что сдвинуть с места его могли разве что камни, коли начали бы те падать с небес на землю.

— Значит, я заставлю силой, — Станимир развернулся к своим людям.

И неведомо, чем бы все закончилось, коли на площади не показался воевода Стемид с десятком кметей.

— Что здесь творится?! — воскликнул он.

Взгляд новоградского наместника скользнул по толпе, по княжичу и сотнику Станимиру и задержался на Вечеславе и Мстиславе, которая по-прежнему стояла за его спиной. Ее короткие, неровно обрезанные волосы говорили красноречивее любых слов.

Какая-то добрая баба сунула ей платок, и та поспешно покрыла им голову, спрятав свой позор.

Крутояр с досадой поморщился и отвернулся.

— Я этого поклепа не прощу. Не погляжу, что девка — спрошу, как с равной, коли уж посмела мою честь лаять, — процедил Станимир, едва разжимая губы.

Он смотрел то на бывшую невесту, то на воеводу Стемида и всячески избегал хоть взглядом касаться застывшего неподвижно Вячко.

— Я не лгу, — упрямо разомкнула уста Мстислава, и княжич вновь поморщился.

Лучше бы ей помолчать.

— Четыре зимы назад ты сговорился с норманнами, и...

— Что-о-о?! — Стемид, наконец, услыхал, о чем шла речь, и изменился в лице.

Толпа вокруг заволновалась, зашаталась, и слово пошло далеко за ее пределы.

— Лжешь, дрянь! Лжешь! — закричал Станимир.

Крутояр, сцепив зубы, шагнул вперед и перехватил взгляд наместника. Но Стемид и сам разумел, что пора разгонять толпу и уводить всех с площади, пока не стало хуже. Не при людях же разбираться.

— Довольно, — повторил он слова княжича. — Довольно! Расходитесь, потеха закончена!

— Нет уж! — остервенело выкрикнул сотник. — Какая-то беспутная девка станет лаять мою честь, а мне прикажешь молча слушать поклеп?!

— Ты перед ней на коленях стоял и невестушкой звал всего седмицу назад, — очень тихо, старательно глядя в сторону, промолвил Вечеслав.

Станимир дернулся как от удара и, сверкнув лютым взглядом, метнулся к десятнику, но Крутояр преградил ему путь. Сотник остановился не сразу, сперва чуть грудью не влетел в княжича, но все же обуздал свирепый норов и замер.

— Пошто выставляешь себя на потеху? — хмурясь, сквозь зубы обронил Крутояр. — Довольно веселить народ.

Станимир, у которого разве что пена не выступила на губах, кривовато хмыкнул и дернул щекой.

— Я буду требовать суда, — угрожающе прорычал он. — Никому не позволю возводить на меня лжу!

Выплюнув это, он развернулся, хлестнув плащом воздух, и прошагал к воинам, что его поджидали. На коня взлетел одним махом, поводья из рук мальчишки-отрока вырвал с такой силой, что его повело вперед, и бедняга едва не свалился под копыта. Толпа хлынула в стороны, расступившись, и отряд сотника Станимира быстрой стрелой вылетел с площади.

— Княжич, — кто-то, повиновавшись приказу Стемида, спешился и подвел жеребца Крутояру.

Тот обернулся: возле Вячко также топтался кметь, держа под уздцы коня.

— Уходим, — велел новоградский наместник.

Крутояр забрался в седло, десятник подсадил сперва обмякшую, словно неживую Мстиславу, затем запрыгнул сам, кто-то походя подхватил Лютобора, и они также ускакали прочь. Едва ступили за ворота терема, Стемид соскочил на землю и принялся раздавать приказы.

— Всех в городище разыскать и вернуть, — кричал он. — Чтоб каждый кметь на подворье очутился до полудня! Никакого торга, никаких гуляний.

На шум стеклось немало людей, и вскоре перед теремом образовалась толпа. Появилась на гульбище и жена наместника, Рогнеда Некрасовна. Одного взгляда ей хватило, чтобы почуять неладное. Особенно долго всматривалась она в Мстиславу, замершую подле кобылы, с которой ее снял Вячко. На ее непонятный, не девичий, но и не бабий платок.

— В горнице потолкуем, — велел Стемид и зашагал первым. — А Ждан где? — спросил, поравнявшись с женой.

Легкая рябь тревоги прошла по ее лицу.

— Так тебя разыскивать отправился...

— Так он и нашел. Я велел ему в терем воротиться, — помрачнел наместник. — Своевольный мальчишка. Ну, коли не явится к полудню... — пробормотал Стемид сквозь зубы и сжал кулак.

Перешагивая через ступени, он поднялся на крыльцо и вошел в терем. За ним — Крутояр, а после него — Вечеслав и Мстислава. Перед любопытным носом Лютобора захлопнули дверь.

— Что за заговор с норманнами? — спросил Стемид, едва они остались в горнице без чужих ушей.

Он повернулся к Мстиславе, но смотреть на нее избегал. Та с трудом отлепилась от сруба, к которому прижималась лопатками, и выпрямилась.

— Четыре зимы назад тот северный князь Рюрик сговорился с боярскими родами... потому его пустили в городище, потому и не прогнали. И перед