Все, что мы не завершили - Ребекка Яррос

— Для тебя — целая жизнь.

Которую он ей предложил вместе с рукой и сердцем… и она отказалась. Но сейчас Джеймсону не хотелось об этом думать.

— Прекрасно. — Скарлетт высвободилась из объятий и взяла его за руку. Потом обвела взглядом комнату. — Бостон, да?

— Э-э-э… Да. — Бостонский придурок покраснел до корней волос и вскочил на ноги, потирая затылок.

— Что ж, будем надеяться, что Женский вспомогательный корпус никогда не войдет в состав Королевских военно-воздушных сил. Иначе вам будет совсем уж неловко глумиться над старшим по званию, стажер. — Она вежливо улыбнулась ему, и Джеймсон едва сдержал смех. Он знал, что означает такая улыбка. Подите к черту. Скарлетт увидела Говарда, и ее натянутая улыбка сменилась теплой и искренней. — Рада тебя видеть, Говард.

— Взаимно, Скарлетт.

Джеймсон провел ее по коридору и открыл дверь в пустую комнату для совещаний. Он затащил Скарлетт внутрь, запер дверь на замок, бросил ее пальто на ближайший стол, стиснул Скарлетт в объятиях и принялся целовать до потери сознания.

Скарлетт не растаяла под его поцелуями. Наоборот, воспламенилась и ожила. Обвила руками шею Джеймсона и выгнула спину, стремясь как можно теснее прижаться к нему, пока их языки яростно переплетались друг с другом. Джеймсон застонал и поцеловал ее еще глубже, стирая мучительные недели разлуки каждым движением языка, каждым обжигающим прикосновением.

Только с Джеймсоном Скарлетт позволяла себе просто чувствовать. Потребность в близости, пронзительная тоска, трепет желания, всепоглощающая боль любви в сердце — она отдавалась этим ощущениям, растворялась в них вся, без остатка. Все остальные сферы жизни Скарлетт были управляемы и контролируемы. Джеймсон разрушил все правила, по которым ее воспитали, и открыл для нее мир восхитительных чувств, такой же яркий и красочный, как и он сам.

В ней билась острая, всесокрушающая потребность. Больше. Ближе. Глубже.

Пальцы Скарлетт запутались в его волосах, и, словно почувствовав ее голод или испытывая такой же, Джеймсон подхватил ее на руки и усадил на стол для совещаний, не прерывая поцелуя.

Она еще никогда так не радовалась тому, что носит юбку. Так Джеймсону было проще встать к ней вплотную между ее бедрами, отчего все тело Скарлетт обдало жаром. У нее перехватило дыхание от этого интимного соприкосновения, а Джеймсон наклонился и снова накрыл губы Скарлетт своими, словно ему было необходимо заявить на нее свое право. Словно он боялся, что она может исчезнуть в любой момент.

— Я скучал, — прошептал он ей в губы.

— Я тоже скучала. — Ее голос был хриплым от страсти, сердце бешено колотилось в груди. Даже если бы у них были лишь эти секунды, все усилия, которые она приложила, чтобы приехать сюда, уже окупились с лихвой.

Губы Джеймсона прошлись по шее Скарлетт, до самого воротника рубашки. Она резко вдохнула, когда он провел языком по ее разгоряченной коже. Боже, как приятно. По спине прокатилась сладкая дрожь удовольствия, в животе стало жарко. Его поцелуи сожгли весь ноябрьский холод, пробиравший ее до костей с самого утра. В объятиях Джеймсона ей никогда не будет зябко.

Он расстегнул пуговицы у нее на рубашке и принялся гладить ее живот поверх тонкой нижней сорочки. Его большие пальцы дразняще легли ей на ребра, под грудью, и Скарлетт заерзала, побуждая к дальнейшим действиям.

Джеймсон снова поцеловал ее в губы и притянул ближе.

Она задохнулась, ощутив его твердость сквозь слои ткани, разделявшие их тела. Джеймсон ее хотел. Без всякой робости и стеснения она откровенно повела бедрами.

За последние семь недель с ним — или с ней — могло случиться все что угодно. Сейчас Скарлетт была с ним, и ей надоело отказывать себе в счастье, надоело сдерживать себя, потому что ее пугала безрассудная скорость, с какой развивались их отношения, и безумный накал их любви. Она возьмет от него все, что он захочет ей дать.

— Ты надолго приехала? — спросил Джеймсон.

Его дыхание маняще коснулось ее уха, и он легонько притронулся к нему губами.

— А ты хочешь, чтобы надолго?

Скарлетт еще крепче обняла его за шею.

— Я хочу, чтобы навсегда.

Он провел языком по нежной мочке ее уха.

Боже, когда он так делал, она не могла думать ни о чем другом.

Но Скарлетт все же сумела произнести:

— Хорошо. Потому что меня перевели в вашу часть.

Джеймсон замер и медленно отстранился, не веря своим ушам.

— Ты не рад? — спросила Скарлетт, и ее сердце болезненно сжалось.

Неужели она была дурой? Может быть, их письма друг другу ничего для него не значили? Может быть, она больше ему не нужна, но он не нашел в себе смелости ей об этом сказать? Каждая девушка в Мидл-Уоллопе ясно давала понять, что с радостью займет место Скарлетт, и вряд ли здесь все иначе.

— Значит, ты теперь служишь… здесь? — Джеймсон пристально посмотрел ей в глаза.

— Да, — кивнула Скарлетт. — Мы с Констанс подали прошение перевести нас сюда, и буквально на днях пришел приказ. Я ничего не писала, не хотела тебя обнадеживать, нам могли отказать, а потом я решила, что сама окажусь здесь раньше, чем придет письмо. Ты не рад? — повторила она свой вопрос, и ее голос дрогнул.

— Боже, конечно рад! — Джеймсон улыбнулся, и напряжение у нее в груди сразу исчезло. — Я… удивился, но это приятный сюрприз! — Он крепко поцеловал ее в губы. — Я люблю тебя, Скарлетт.

— Я тоже тебя люблю. Слава богу, потому что я не могу обратиться к начальству с просьбой о переводе обратно в Мидл-Уоллоп. — Она пыталась держать спокойное, строгое выражение лица, но тут же расплылась в довольной улыбке. Еще никогда в жизни Скарлетт не была так счастлива.

— Я не знаю, как долго мы сами здесь пробудем, — признался Джеймсон и погладил ее по щеке. — Истребительные эскадрильи постоянно переводят с места на место, и уже ходят слухи, что скоро нас перебросят в другую часть.

От одной мысли об этом у него сводило живот. Приезд Скарлетт был как временная повязка на кровоточащей ране; впрочем, он все равно благодарен судьбе за то малое время, которое у них будет.

— Я знаю. — Она потянулась губами к его руке и поцеловала в ладонь. — Я к этому готова.

— А я не готов. Эти месяцы без тебя были невыносимы. — Джеймсон прижался лбом к ее лбу. — Я сам не представлял, как сильно тебя люблю, пока мне не пришлось день за днем просыпаться и осознавать, что и сегодня я не увижу твою