Сатанинские тени - Ли Риверс

— Из-за невыносимых заданий и мер безопасности — да. — Хотя он едва ли их соблюдал. — Когда все это закончится, держись от меня подальше.

— Мы будем партнерами на всех занятиях до конца года. Почему ты думаешь, что после десятого задания ты от меня избавишься? — Он не дает мне возможности ответить, отталкиваясь от дверного косяка, засунув руки в карманы и сокращая расстояние между нами. Он шепчет мне на ухо, пока наши взгляды сталкиваются в зеркале. — Ты никогда от меня не избавишься. Это обещание. Когда мы закончим академию, я последую за тобой до самых краев твоего мира и превращу твою бессмысленную жизнь в ад.

— Какой болтун для того, кто никогда не выполняет свои угрозы. Позорно, как ты пытаешься меня напугать, пытаешься доминировать надо мной своими словами и присутствием. — Вопреки здравому смыслу, я продолжаю: — Ты меня не пугаешь и никогда не пугал.

Холодный порыв воздуха касается моего уха, когда Дейн отступает, ни разу не отрывая взгляда.

— Тебе следует бояться меня. Думаю, ты не понимаешь, какой силой я владею.

Я фыркаю. — Если честно, мне плевать.

Он раскрывает ладонь и наконец отводит взгляд, чтобы пристально посмотреть на нее. Я чуть не насмехаюсь над его нелепостью, но задерживаю дыхание, когда струйки дыма закручиваются вокруг каждого пальца и его запястья, пока не образуется черный шар. Из него вырываются электрические разряды — миниатюрная буря в его руке, наполненная гневом и жаждой разрушения, и когда он сгибает пальцы, она увеличивается в размерах.

— У каждого магического существа есть предел силы. — Шар становится все больше, пока мне не приходится отступить назад. — Конечная точка, которая либо убьет их, если они не остановятся, либо заставит их полностью лишиться своих сил. Некоторые рождаются с этой силой, а некоторые зарабатывают ее годами интенсивных тренировок, в зависимости от своего рода. У большинства из нас есть вечность, чтобы научиться ей пользоваться, но некоторые гибнут, не успев понять, насколько глубока эта бездна.

Свечи погасли, и единственным источником света в ванной стали вспышки от шара, наполненного темной энергией, в его ладони. Обычно его глаза становятся серебристыми, когда между нами возникает интимная близость, но сейчас я вижу только черноту. Цветов не видно, словно гигантский шар высасывает из комнаты все счастье.

Я хочу прикоснуться к нему. Это импульсивно и глупо с моей стороны, но я хочу устранить расстояние между нами и почувствовать его в своей руке, почувствовать силу Дейна Далтона. Я моргаю, отгоняя нарастающее желание сделать это, и скрещиваю руки.

— Это твоя сила?

— Не совсем. Это лишь малая часть того, что у меня есть. Я овладел всеми стихиями и объединил их в одно проявление силы. У меня также есть тени и даже смерть. Я мог бы засунуть это тебе в глотку и смотреть, как оно вырезает мое имя по всему твоему телу, пока ты задыхаешься, а потом вернуть тебя с грани твоей гибели.

Я сглатываю. — Я не впечатлена.

— Я мог бы заставить тебя видеть вещи.

Он остается на месте, но руки хватают меня за заднюю часть колен, раздвигая их. Мои глаза сталкиваются с серебристыми, когда другая версия Дейна появляется на коленях передо мной.

Его губы не шевелятся, пока настоящий Дейн говорит:

— Я мог бы заставить тебя чувствовать вещи. Говорить и делать вещи. Хочешь знать, как далеко я могу зайти со своей силой, смертная? Потому что у меня нет пределов.

Я вглядываюсь в его глаза — они жгут мои, пока его точная копия проводит большими пальцами по моим внутренним бедрам, и мое лоно пульсирует так сильно, что, кажется, я могу упасть на пол с криком удовольствия. Я стискиваю зубы.

— Ты явно поставил себе целью заставить меня тебя ненавидеть.

Он прищуривает глаза, его зеркальное отражение исчезает, когда он сжимает обе ладони в кулаки, чтобы затушить шар в руке. Зажигаются свечи, придавая его разъяренному лицу прекрасное золотистое сияние, которого он определенно не заслуживает.

— Твой острый язык принесет тебе пользу только до поры до времени.

— Пока это держит тебя на расстоянии, мне подходит.

Челюсть Дейна напрягается, и я стараюсь не смеяться над тем, как он злится. Он думает, что я буду его бояться, но он сильно ошибается. Да, он бессмертен и действительно может убить меня в мгновение ока, но я не пережила бы множество жестоких семей, не обзаведясь толстой броней вокруг себя.

Он может делать всё, что угодно, но я никогда, ни при каких обстоятельствах не лягу на спину и не подчинюсь.

— Тебе не пришло в голову, что четвертое задание уже не за горами? Я не могу держаться от тебя подальше.

— Об этом можно поговорить не раньше следующей недели. — Я поворачиваюсь и мою руки в раковине, игнорируя его, даже когда моя рука слегка задевает его, когда я тянусь за сухим полотенцем. — А пока иди потусуйся со своей маленькой компанией друзей и дай мне покой.

Дейн тихонько хмыкает. Он тоже проигнорировал все остальное, что я сказала. Я отбрасываю полотенце в сторону, снова скрестив руки на груди и говорю:

— Я иду принимать ванну, и хотела бы насладиться ею без помех, если ты не против убраться к черту из моей комнаты.

— Ты говоришь вещи, чтобы показаться злой, но ты не злишься. Я не понимаю. — Он наклоняет голову, и снежно-белые пряди волос падают вперед, некоторые из них попадают ему в поле зрения. Серебряный блеск в его глазах играет в танце с пламенем канделябров. — Ты не хочешь, чтобы я уходил, да?

Нет.

— Да.

Он ухмыляется.

— Очень хорошо, смертная. Увидимся на занятиях.

— Отлично. Не ударься об дверь, когда будешь уходить — если, конечно, не собираешься превратиться в Гудини.

— Что это значит?

— Даже в твоем мире ты не знаешь Гарри Гудини? Фокусника, который совершал знаменитые трюки? Знаешь что, неважно.

— Единственный человек, которого я знаю в твоем мире, — это ты.

Я поднимаю бровь. — Ты меня не знаешь.

Дейн не отвечает, поэтому я прохожу мимо него, останавливаясь на полпути из-за внезапного кружения в голове и вспышки с улыбающейся маленькой девочкой. Этот момент длится полсекунды, мгновение изображения, но он неоспорим.

— Что это было? — спрашиваю я, поворачиваясь к нему. — Я знаю, что ты тоже это видел.

Он проводит рукой по лицу.

— Думаю, то, что мы стали партнерами, вызвало какую-то связь. У меня было похожее видение, когда я укладывал тебя в постель