Сатанинские тени - Ли Риверс

бедра, а он стоит позади меня, сжимая мою шею и отклоняя мою голову в сторону. Из моих губ вырывается стон, когда призрачное прикосновение кончика пальца скользит по передней части моего нижнего белья, прежде чем промокшая, капающая ткань отдвигается в сторону, и я задыхаюсь, когда он вводит во мне два пальца.

Хватка на моей шее становится крепче.

Его рот прижимается к моему уху с глубоким, густым рычанием, за которым следуют слова на другом языке. Но перевод есть.

Кричи для меня, маленькая смертная.

Я громко сглатываю и облизываю губы, скрестив ноги.

— Довольно живописный сценарий. Жаль, что он выдуманный. — Я стараюсь, чтобы последняя часть прозвучала как можно фальшивее, но с нарастающим теплом у основания позвоночника я могла бы с таким же успехом умолять его воплотить это в жизнь.

Хочешь, чтобы я выполнил задание номер четыре прямо сейчас?

Я резко поворачиваю голову к нему с растерянным выражением лица.

Он не отрывает глаз от доски, записывая каждое слово — настоящий мастер многозадачности. Он снова говорит у меня в голове.

Ты можешь сказать «нет», и это нормально, я перестану. Но я чувствую тебя. Перестань это отрицать. Это не подобает смертной, которая так сильно зависит от доверия и имеет такие сложные потребности.

Я снова устремляю взгляд на профессора, мое тело дергается на стуле, когда что-то теплое обхватывает мою лодыжку. Несколько студентов разинутыми ртами смотрят на меня, но я прочищаю горло и делаю вид, что слушаю, опуская взгляд и видя, как черная тень кружит вокруг моей лодыжки, ползет, поднимаясь по моей правой ноге к колену. Она сжимается, когда Дейн снова стучит своим бедром по моему.

Мои тени сделают все, что я попрошу. Если я хочу, чтобы они убивали, они будут убивать. Если я хочу, чтобы они защищали, они будут защищать. Если я хочу, чтобы они кому-то угодили, то, черт возьми, лучше поверь, когда я говорю, что они это тоже сделают.

Думаю, это противоречит правилам четвертого задания. Я понятия не имею, как мне удается ответить ему, но я отвечаю. Мои руки сжимают край стола, пока эта масса поднимается выше, словно змея, пытающаяся схватить и задушить свою следующую добычу.

Что-то еще скользит по моему внутреннему бедру, и когда я опускаю взгляд, рука Дейна оказывается на моем левом бедре, обхватывая меня под юбкой, его пальцы находятся в нанометре от моих промокших трусиков.

Я сжимаю бедра, и между нами раздается стон. Он громкий, но слышен только нам. Класс сосредоточен на работе, а Дейн шевелится на стуле, не ослабляя хватку, приводя себя в порядок. Между ног возникает покалывание — совсем иное, не похожее на моё собственное возбуждение.

Какова бы ни была связь между нами, она становится сильнее. Мне не нужно смотреть вниз, чтобы понять, что его член твердый. Ему, наверное, не нужно прикасаться ко мне, чтобы понять, что мое нижнее белье промокло насквозь, что мое лоно пульсирует от отчаянного ожидания его следующего движения.

Рассеянно я прижимаюсь к нему, кусая губу, когда его пальцы скользят по мне так нежно. Все мои нервные окончания в огне, кричат о большем. Я пытаюсь снова прижаться к его пальцам, но он слегка шлепает мою киску, и я сдерживаю стон.

Он цокает языком, голос его глубокий, как океан. Я сглатываю еще один стон, вздрагивая, когда он снова касается моей чувствительной зоны.

Насколько сильно ты хочешь, чтобы я тебя трогал?

Я отвечаю, опуская руку под парту и впиваясь ногтями в его запястье, сжимая его, удерживая на месте.

Насколько сильно ты хочешь прикоснуться ко мне, Дейн?

Блять.

Находясь в задней части комнаты, никто не знает, что мы делаем — никто не знает, что я пытаюсь прижаться киской к руке Дейна в классе, полном бессмертных существ.

Я даю тебе разрешение прикоснуться ко мне.

Но когда я тихо стону от сильного давления его большого пальца на мой клитор, профессор с грохотом закрывает свою большую книгу и объявляет всем, что занятие окончено.

Мы мысленно и физически отрываемся друг от друга, временно разрывая связь, и я пытаюсь успокоить дыхание, пока он собирает свою сумку.

— Увидимся на тренировке, смертная.

Глава 21

Пальцы Дейна Далтона почти вошли в меня.

Еще не успев набраться смелости, чтобы пойти на репетицию, я говорю близнецам, чтобы они подошли ко мне во двор через двадцать минут, и быстро мчусь в свою комнату в общежитии. Я прижимаю руку к груди — сдавливающее ощущение усиливается, а пульсирующая боль в голове мешает мне ясно видеть.

Каким-то образом я добираюсь до места, не потеряв сознание.

Я с силой захлопываю дверь, прижимаюсь к ней спиной и дышу.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Сжимая бедра, я пытаюсь ослабить напряжение между ними, но это только усугубляет раздражение, от которого у меня горит мозг. Мои костяшки пальцев белеют от того, как я сжимаю свою плиссированную юбку, глаза закрыты, а образы его, накрывающего меня с головы до ног, бушуют в моей голове.

Они кажутся воспоминаниями о жизни, которой я не жила. Они полностью захлестывают меня.

Мальчик с белыми волосами, сидящий напротив меня за огромным золотым обеденным столом.

Подмигивание, которое он посылает мне, когда он и его родители покидают наш замок.

Поцелуй в щеку, от которого я краснею до корней волос.

Я улыбаюсь мальчику, мы оба подростки. Он набирается смелости, чтобы заговорить со мной, несмотря на свое волнение.

Я прижимаю ладони к глазам и умоляю их остановиться, пока неизвестные сцены разворачиваются в моей голове с бешеной скоростью.

Его мягкая, татуированная рука берет мою, когда он помогает мне залезть на качели; я хихикаю, когда падаю и тяну его за собой. Рисунок, набитый на моей руке, переносится на его, пока огонь поглощает нас.

Моя спина скользит по двери, когда меня накрывает волна горя. Неоспоримая утрата, необъяснимое отчаяние, от которого мое сердце бьется все быстрее. Смерть. Огонь. Еще больше смерти. Крики наполняют мои уши, и как бы громко я ни кричала, их крики громче.

Дыши.

Дыши, Серафина.

Не дай ему победить, моя любовь. Борись. Тебе нужно бороться.

Останься со мной.

Пожалуйста, останься со мной.

В моем сознании появляется огромная фигура, сражающаяся с неизвестным существом с помощью мечей и огромной силы, сопровождаемая оглушительным ревом победы, а затем все стихает.

И я нахожусь в своей комнате.

Сбитая с толку, продолжаю вдыхать и выдыхать, гадая, почему я только что паниковала из-за