Кровь императора - Наталья Викторовна Косухина

И это стало последней каплей.

– Ну кому как не тебе знать о предательстве, да? – спросила я тихо. И увидела, как Дей побледнел. – На самом деле не император нашел тебя в детстве, а я. Ты жил подле меня все эти годы, принимал все блага императорской семьи. По моей инициативе. Ты притворялся другом, проявлял заботу. А что потом? Воткнул мне нож в спину. Но и этого мало – предав, потом хотел составить союз со мной по просьбе отца. Как тебе идти по жизни с женщиной, которую ты пытался убить?

Говорила я спокойно, даже слишком спокойно. Но внутри все клокотало от ярости. Тень обнажил меч, ожидая моего приказа. Жаждя его.

– Я не хотел… – начал Дей, но голос сел.

В его глазах я увидела все: страх, панику, отчаяние. Он боялся не меча Тени, нет. Он боялся того, что я произнесла вслух, – того, что боялся озвучить даже себе, чему всегда находил оправдания.

– Не смей мне лгать, – я повысила голос, теряя терпение. Сколько бесстыдства может быть в людях? – Приказ был отца, но решение – твое. Все это время ты пользовался тем, что мог вести себя дерзко, гораздо резче, чем позволяло твое происхождение. Как ведешь себя и сейчас – после всего, что сделал. Пора положить этому конец.

– Тогда ее высочество должны меня убить, – сказал Дей глухо, опустив голову. В его голосе не было вызова, только пустота.

– Ты не тот, кто может толковать мне о долгах. Смерть еще нужно заслужить. И больше не рассказывай мне то, о чем я должна знать. Я знаю гораздо больше, чем ты. И даже больше императора.

Дей медленно поднял голову. Я увидела, как на его глазах выступили слезы – непрошеные, стыдные, которые он не стал прятать.

– Как скажет ваше высочество, – усмехнулся он горько, и в этой усмешке не было насмешки – только боль. – Надеюсь, вы не пожалеете о своем выборе.

– Мы все делаем выбор. И потом несем его последствия. Уходи.

Дей развернулся, шагнул, пошатнулся – будто земля ушла из-под ног – и пошел прочь. Не оглядываясь.

Я смотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом аллеи.

– Ваше высочество, вы в порядке? – голос Тени прозвучал тихо, осторожно. Он заглянул мне в лицо – так заглядывают, когда боятся увидеть слезы.

– Да, – сказала я и отвернулась к столику с угощениями, хотя есть не хотелось совершенно. – Но настроение испортил. Можно как-то оградить меня от подобных откровений?

Я взяла чашу с холодным чаем, сделала глоток. Чай горчил.

– Попробую решить этот вопрос, – ответил Тень, и в его голосе мне послышалось что-то такое, от чего я не стала уточнять, что именно он собирается «решать».

* * *

Вопрос с Деем был решен, но не моим охранником, а генералом. Уже к вечеру Ула донесла, что друга детства Олеи схватили и бросили в темницу. Обдумав услышанное, я поняла, что придется идти к нареченному. Ситуация требовала обсуждения.

Из покоев я вышла раздраженная – внутри все кипело от негодования, смешанного с тревогой. Спросила у Тени:

– Где генерал?

– В пыточных.

– Отведи.

Склонившись в поклоне, охранник двинулся со мной вдоль по коридору в уже знакомые подвалы. Но в этот раз – в дальнюю их часть. Пока шла, стало даже не по себе. Сердце билось чаще обычного, а по спине пробежал холодок. Мерзкое все-таки место. Сырой воздух, запах металла и чего-то давно ушедшего, но не отпускающего.

Толкнув дверь и войдя внутрь, я поняла, что охранник за мной не пошел, что было странно. Я уже настолько привыкла, что он где-то поблизости, что даже перестала обращать внимание. Но в следующее мгновение поняла почему. В пыточной были только Наргар и закованный в цепи окровавленный Дей.

Мужчины синхронно посмотрели на меня. Взгляд генерала – темный, насмешливый, с искрой. Взгляд Дея – полный боли, унижения и какой-то затравленной надежды.

– Моя невеста соскучилась? – насмешливо уточнил генерал, откладывая в сторону какой-то жуткого вида инструмент.

– Ага, – подтвердила я, заставив мужчину растеряться.

К таким ответам от меня он еще не привык. На лице Наргара мелькнуло что-то вроде удивления, быстро сменившееся прищуром.

Я перевела дыхание и кивнула на Дея:

– Он должен жить.

Генерал резко шагнул ко мне. Я даже не успела моргнуть, как он уже притянул меня к себе за талию – крепко, собственнически, горячей ладонью скользнув по пояснице.

– Заступаешься? Почему?

– Ревнуешь? – улыбнулась я, хотя внутри все трепетало от его близости.

Наргар скривился. Но не отстранился. Наоборот, пальцы на моей талии слегка сжались.

– Не стоит. Причина заступиться иная. Дей не заслуживает легкого избавления.

– Что ты предлагаешь? – с любопытством спросил генерал, чуть склонив голову и внимательно всматриваясь в мое лицо.

Я медленно, обдумывая каждое слово, произнесла:

– Пусть принесет клятву до конца своих дней служить при храме.

Там, где когда-то он убил Олею.

Генерал растерянно моргнул, обдумал мою мысль и хмыкнул. Он явно оценил мое наказание.

– Напомни никогда не злить тебя.

– Чудовище, – прохрипел Дей, висящий на цепях. Его голос хрипел, грудь тяжело вздымалась, а с губ сорвалась кровавая слюна.

Наргар уже двинулся к нему – хищно, неотвратимо, – но я удержала, накрыв ладонью кулак мужчины. Мышцы под пальцами напряглись, но жених остановился.

– Зачем ты вообще притащил его сюда? – полюбопытствовала я, пока бывшего друга не добили. В голосе не было жалости, только холодное любопытство.

– Он перешел границы, – генерал развернулся ко мне, и я увидела в его глазах настоящую тьму. – Сколько можно терпеть?

– Рассказал мне твою страшную тайну? – подначила я жениха, не отводя взгляда.

Наргар вдруг тихо рассмеялся. Шагнул ближе, снова притягивая меня к себе, и я уперлась ладонями ему в грудь. Сердце под пальцами билось тяжело и ровно.

– Ваше высочество все удивляет и удивляет меня своими знаниями. Есть ли то, что ты не знаешь? – спросил генерал, проведя большим пальцем по моей щеке.

– К сожалению, есть, – я подняла на него взгляд. – Что мы будем делать дальше?

И сама не заметила, как начала выводить круги на его груди. Наргар перехватил мое запястье, замер на мгновение, а потом, поднеся мою ладонь к губам, поцеловал.

– Проводить обряд, – тихо сказал он. – Скоро ты станешь полностью моей.

А потом поцеловал. Затягивая меня в чувственный омут, из которого не хотелось выныривать. Губы горячие, настойчивые, язык скользнул глубже, и я забываю, где мы, кто мы. Только его руки на моей спине, его дыхание, его