Пьяная Паучиха - Ксения Алексеенко

воспринимал эту маленькую брошенную девочку как... племянницу друга? Которую никогда не видел, но друг ее любит и постоянно о ней говорит, и кажется, что ты с ней и сам знаком.

  Но для Мары все эти могущественные воображаемые существа никогда не были частью мира, даже в детстве. Он никогда сам не чувствовал, что за ним присматривают, или его направляют. Окосовы сиротки так и не соизволили его утащить, когда умерла бабушка, и он в последний раз навещал ее опустевший дом вместе с родителями.

  Он все делал сам. В том числе и выливал тем вечером на землю прокисшее молоко для домашнего духа, оставленное еще бабушкой. Жуткое кощунство, но дух почему-то не возразил, хотя Мара тогда искал доказательства, и был бы только рад получить сковородкой по башке за свою дерзость.

  Однажды Мара даже молился: к тому времени он несколько суток не спал и был в совершеннейшем отчаянии, так что на него впервые в жизни снизошло что-то вроде религиозного катарсиса, но... Это ничем не кончилось. И Мара не был склонен винить во всем богов: это ему следовало приложить больше усилий, а боги... Они бы, конечно, могли бы и помочь. Если б существовали.

  Да, когда Ланерье завязывал ленты, Маре начинало везти - но ведь это Ланерье, вполне себе реальный и настоящий, завязывал эти ленты. Мара верил в могущество Ланерье, потому что сам его видел; но считал, что единственная причина этого могущества - сам Ланерье. Просто молитва помогает ему сосредоточиться и настроиться на использование дара, вот и все.

  А вот Ланерье так не думал.

  И это было корнем многих его проблем.

  Например, сейчас он был уверен, что Лаллей его ненавидит и вообще бросила. Или что-то вроде того. Потому что привела к нему в дом Рео.

  Если Мара правильно понимал суть, то любящая Ланерье Лаллей просто не дала бы Рео даже узнать о его существовании и существовании его квартиры. Правда, он не очень представлял, как именно Лаллей должна была это провернуть, но она же богиня, должна была что-нибудь придумать.

  - Ты уверен, что его можно оставлять одного? - в который раз переспросила Мару Саю.

  - Он сильный, он справится. Слушай, у меня последний отгул, давай просто заберем твое новое свидетельство о рождении и... - Мара вздохнул, - и у меня еще останется немного времени посмотреть Зена и Сама и надраться.

  Она резко остановилась и посмотрела на Мару. Вроде бы снизу-вверх, с ее-то ростом, но при этом как-то очень даже сверху вниз.

  - Надраться?

  - А еще я курил в старших классах, - буркнул Мара, не ведясь на ее попытку затормозить перед самым центром делопроизводства и устроить разнос вместо переделки документов. - и спал сегодня часов пять. Имею право. Идем.

  Как быстро растут девочки! Еще неделю назад Мара бы и представить не мог, что будет перед Саю оправдываться за низменную мечту о паре банок пива под ситком перед тяжелой рабочей неделей.

  Она легко его догнала, и заявила:

  - Как хочешь. Но я вообще хотела позвать тебя на бифштекс.

  Самую чуточку запыхалась. Мара сбавил шаг.

  - А ты сможешь изолировать Ланерье вместе с его богиней в каком-нибудь месте без острых углов и горящих свечей? - Мара придержал ей дверь и присвистнул, оценив очередь, - вряд ли. Значит так, план действий: делаем умное лицо и идем мимо очереди к моему знакомому.

  - Это как-то... нечестно. - возразила Саю. - Так ты придешь?

  Мара подхватил Саю под локоток и повел по коридору мимо ждущих женщин, мужчин и почему-то младенцев. И зачем люди берут младенцев? Уже года два как официально можно просто послать счастливого папашу или другого кровного родственника со справкой от лицензированной акушерки, пойдет и справка об имянаречении, никто не требует предъявлять ребенка - но люди как будто простейших инструкций прочитать не могут. От их бабушек еще вот требовалось сначала проводить имянаречение, а потом идти записываться в храмовую книгу прямо с мокрым младенцем... Видимо, память предков сильнее гласа разума.

  - Мара!..

  Младенцы ждали очень громко. Можно и не расслышать. Мара вот не расслышал. Он об очень важных вещах думал. И вообще Илу не заметил.

  Саю дернула его за рукав.

  - Мара, тебя там женщина звала какая-то, знакомая? Ну да, вот она.

  - Я слышал. - процедил Мара, которому теперь приходилось теперь тащить тормозящую обоими ногами Саю.

  Не ожидал он от такой миниатюрной девушки такого сопротивления.

  - А чего не оборачиваешься?

  - Это моя бывшая, она вспоминает, что мы расстались друзьями, исключительно тогда, когда ей надо помочь с делопроизводством. Ну вот как в этой очереди.

  - О. - Саю тут же перестала вертеть головой и наконец-то смиренно пошла рядом. - Мог бы и сразу сказать.

  - В следующий раз принесу вам фотографии, чтобы ты познакомилась со всеми моими бывшими поименно, - кивнул Мара. - Это была Ила.

  - Извини. Кстати, она без корзинки. Может, просто с кем-то...

  - Саю.

  - Прости... То есть ты пьешь, курил и бросал женщин?

  Последнее было так лестно, так что он поправлять не стал.

  - А сейчас я еще и непотизмом займусь. - он решительно постучался в тяжелую дверь, оглянулся на очередь, виновато улыбнувшись, - мне просто спросить, простите, - подтолкнул Саю в кабинет, на котором как раз красовалась табличка "обед" и закрыл дверь прямо перед носом чьей-то очень разгневанной тещи. - Привет, дядь Кирым, я тебе тут ребенка привел, как договаривались.

  - Бумаги от Ведомства?

  Дядь Кирым, здоровущий зверозык из Быков, на самом деле не был Маре дядей. Просто до того, как родители Мары накопили на свою квартиру, они снимали комнату у его брата. Так сложилось, что пару раз Кирыму приходилось сидеть с мелким Марой, что, как известно, сближает даже посильнее кровных уз.

  С тех самых пор Кирым всегда пытался от Мары побыстрее отделаться, а значит - давал ему все, что