Злодейка желает искупления - Татьяна Антоник

Она чуточку просияла и успокоилась.

В поместье мы вернулись еще до обеда. Сегодня Шэнь Куон нас к себе не позвал, но прислал подарок, тот самый чай Бай Ча и нефритовый браслет для Лю Цяо. Он был доволен.

Интересно, был бы он доволен, если бы знал, как высказалась Джан Айчжу? В своей алчности и жадности он поступал опрометчиво и все больше портил авторитет семьи в глазах общественности.

Дома было спокойно и умиротворенно. Следующие два дня мы не покидали своих комнат, я лишь навестила мать. Старалась поменьше появляться на общих территориях, чтобы не столкнуться с Мэнцзы. Меня настораживало, что молодой мужчина вечно ищет повода, чтобы встретиться со мной. В эти же дни успела передать послание Чен Юфею через его доверенное лицо.

А потом... Потом всю столицу поразила новость, подобная проблеску молнии в ясный день. Пришли посланцы императора. Они провозгласили, что Юншэн женится, что его избранница — первая красавица во всей империи Цянь по имени Лин Джиа, что она из хорошей семьи, славится своим добрым нравом и хорошим образованием.

Я искренне радовалась за нее. После своего перерождения я исправила две ошибки: спасла мать и искупила вину перед Лин Джиа. Как мне не заходиться от счастливого смеха?

Нам прислали приглашения. Через несколько дней в поместье семьи Лин состоится праздник. Еще не свадьба, но пир ради своей дочери. Свадьба, ради которой родители Лин Джиа не поскупились, планировалась через несколько недель. Я диву давалась, как они сумеют все организовать в короткий срок. С другой стороны, поспешность была объяснимой. Император давно достиг возраста, когда обязан иметь не одного, а целый выводок детей. Все ждали наследников.

Глава 10. Шэнь Улан

Повозка Шэнь Куона тряслась по мостовой, выложенной гладким камнем, ведущей к роскошному особняку клана Лин. Воздух звенел от предпраздничной суеты – где-то били в гонги, смешиваясь с криками разносчиков сладостей, а над воротами особняка Лин уже красовались огромные алые фонари, испускающие мягкий, праздничный свет.

Сегодня чествовали Лин Джиа – новоиспеченную избранницу императора. Повод для ее семьи был поистине императорский.

Мы с Лю Цяо ехали в отдельной, более скромной повозке позади дядиной. Шэнь Куон сидел рядом со своим сыном, Шэнь Мэнцзы, в богато украшенном паланкине.

Через тонкую занавеску я видела профиль дяди — напряженный, расчетливый. Ни тени искренней радости за соседей. Только холодная оценка выгоды: клан Лин теперь взлетел на недосягаемую высоту, и с ними нужно было держать ухо востро. Чувствую, он будет разговаривать с Лю Цяо по поводу ее неожиданной дружбы. Какая ирония, ведь не помоги я возлюбленным воссоединиться, не включись в эту глупую погоню за кошельком, Лин Джиа бы прошла мимо, и Шэнь Куона никто бы не пригласил. Он все еще пария.

Шэнь Мэнцзы же выглядел бледным и потерянным, все еще не оправившимся от позора матери. Его будущее висело на волоске, и он это чувствовал.

Ворота особняка Лин распахнулись, и нас встретил настоящий водоворот радости и света. Слуги в новых одеждах рассыпались в поклонах. Сам глава клана Лин, важный чиновник с павлиньим пером в высокой шапке, и его супруга, госпожа Лин, встречали гостей у порога. Но их взгляды искали только одного человека – свою дочь.

И вот появилась Лин Джиа. Она сияла. Облаченная в платье из нежно-розового шелка, расшитое серебристыми нитями в виде цветущих лотосов – символ чистоты и возвышения – она выглядела как само воплощение счастливого предзнаменования. В ее волосах, уложенных в сложную прическу, сверкали скромные, но изысканные нефритовые шпильки, подаренные императорским двором.

Но главным было ее лицо — озаренное теплой, искренней улыбкой.

— Улан! — ее звонкий голос прозвучал, как колокольчик, когда она заметила нас. Она буквально порхнула к нам, минуя собственных родителей, и схватила руки Лю Цяо в свои. — Я так рада, что вы пришли!

Ее родители последовали за ней. Господин Лин, обычно сдержанный, не мог скрыть отеческой гордости, глядя на дочь. Его глаза, обычно строгие, сейчас светились теплом. Госпожа Лин, с глазами, влажными от счастья, нежно поправила прядь волос дочери, шепча что-то ласковое.

Их любовь к Лин Джиа витала в воздухе, осязаемая, как аромат цветущих сливовых деревьев в саду. Это была не показная любезность для гостей, а глубокая, безусловная родительская нежность.

«Вот так могло бы быть у меня», – пронзительная мысль ударила, как нож между ребер. Я стояла чуть позади Лю Цяо, опустив голову, но видела все.

Видела, как госпожа Лин смотрела на дочь — с восхищением, заботой, бесконечной преданностью. Видела, как господин Лин гордо выпрямил плечи, ведя свою звезду к главному павильону. У меня тоже могла быть такая семья. Отец – добрый, уважаемый чиновник. Мать – ласковая и сильная. Они любили бы меня также беззаветно. Но Шэнь Куон украл это. Своей жадностью, своим предательством, своим ядом. Он превратил нашу ветвь Шэнь в жалких изгоев, отравил моего отца, довел мою мать до смерти в прошлой жизни, а в этой едва не добился своего вновь.

Горечь, острая и соленая, подкатила к горлу. Я сжала руки в кулаки под широкими рукавами платья, ногти впились в ладони.

Зависть? Да. Но больше бесконечная, ядовитая обида за все, что он отнял.

Внутри павильона царило оживление. Знатные гости, важные чиновники, их жены и дочери — все стремились прикоснуться к славе семьи Лин. Мужчины, включая Шэнь Куона и Шэнь Мэнцзы, сразу же отсеклись в отдельный зал — курили трубки, говорили о политике, выпивали крепкое вино.

Женщин же проводили в роскошный сад, где под навесами из легкого шелка были накрыты столы с изысканными сладостями, фруктами и легкими напитками. Лин Джиа взяла Лю Цяо под руку, усаживая ее рядом с собой на почетное место, щебетала о дворцовых новостях, о подарках от императора.

Моя подруга, хоть и нервничала, старалась изо всех сил соответствовать, кивая и улыбаясь. Я стояла позади, как тень, наполняя чашки, поднося блюда, но мои мысли были далеко.

Тяжелый воздух сада, пропитанный духами и сладковатым ароматом вин, стал для меня невыносим. Мне нужно было просто подышать.

Сказав Лю Цяо, что схожу за ее забытым веером, я выскользнула из шумного сада через боковую арку. Тропинка вела к небольшому пруду с карпами кои, окаймленному камнями и тихими камышовыми зарослями. Здесь было прохладнее, тише.

Я прислонилась к прохладному стволу старой сосны, закрыв глаза, пытаясь прогнать навязчивый образ счастливой семьи Лин и тень собственного разоренного