Злодейка желает искупления - Татьяна Антоник

молодой мужчина невольно вздрогнул. — Скоро, как только наш достопочтимый император снимет запрет на свадьбы, мы скрепим наши семьи. — Он посмотрел на Лю Цяо, его взгляд скользнул по ее лицу, оценивающе, как товар. — Ты, племянница, станешь женой моего сына. А ты, Шэнь Мэнцзы, моя будущая гордость и опора, обретешь достойную супругу. Это мой долг перед твоим покойным отцом, Шэнь Улан, перед моим любимым братом. Лишь объединив наши ветви, я смогу по-настоящему исполнить свой долг перед ним. Помочь его семье обрести былое положение. — Голос его дрогнул от натужной, лицемерной "скорби".

Лю Цяо побледнела так, что ее румяна стали яркими пятнами на мертвенно-белом фоне. Она сглотнула, губы ее задрожали. Мэнцзы опустил глаза, и его плечи ссутулились еще больше. Он не выглядел счастливым женихом. Он выглядел загнанным зверем.

Я же стояла, сохраняя каменное выражение, но внутри все сжалось в тугой, яростный комок.

Эти слова: "Долг перед братом"! "Помочь его семье"!

Он — убийца, отравитель, вор. И он осмелился произносить это?

Мои ногти впились в ладони так, что, казалось, проткнут кожу. Кровь стучала в висках, заглушая шепот гостей и музыку. Я видела перед глазами не сад, а лицо отца перед смертью, бледное лицо матери в прошлой жизни…

В этот момент, когда горечь и ярость грозили затопить меня, у главного входа в сад раздался гулкий, перекрывающий все звуки удар гонга. Затем еще один. И еще.

Резко замолкла музыка. Царившая веселая суета мгновенно сменилась напряженной тишиной. Все головы повернулись к входу.

— Его Императорское Величество Император Великой Цянь, Сын Неба, Повелитель тысячи лет! — громогласно объявил дворцовый глашатай, тут опустившись на землю.

Все гости, как один, рухнули на колени, прижимая лбы к прохладной земле и каменным плитам.

Долгие церемонии позволили мне успокоиться. Гости после появления императора вели себя уже не так свободно, говорили строже, темы выбирали отвлечённее. Я изо всех сил сливалась с тенями, приглядывая за Лю Цяо, но больше следя за императором и его наречённой.

Они, конечно, не смели говорить друг с другом, и даже взгляды кидали лишь украдкой, но всем было понятно: император не просто выбрал будущую императрицу, он ее полюбил.

Далеко не все радовались за счастье правителя, но завистники ничего не смогли бы сделать. Пусть свадьба ещё не состоялась, но решение уже принято.

Я настолько успешно притворялась незаметной, что недалеко от меня две женщины возраста моей матушки разговорились вполне откровенно:

— А что наложницы... — спрашивала одна. — Хотя бы одну должны были избрать...

— Мой муж сказал, что ему поведал помощник министра, а тому сам министр... Император наотрез отказался наложниц брать! Жениться-то не хотел, да, видимо, семья Лин чем-то его да соблазнила. Вдовствующая императрица недовольна...

— Ещё бы!.. Традиции...

Я едва сдержалась, чтобы не засмеяться. Правда, с другой стороны, смеяться не над чем. Лин Джиа тяжело придётся в роли императрицы, а она ведь добрая девушка, наивная. Интриговать было легко только таким, как я: испорченным и злым.

Убедившись, что у Лю Цяо всё в порядке, я зашагала в сторону, отыскав взглядом Лин Джиа. Но почти сразу наткнулась на странное столпотворение возле императора.

Воины обступили его с трёх сторон, и я не могла разглядеть, что именно делает Его Величество, зато прекрасно видела человека перед ним.

Крупный неловкий мужчина совершал троекратный поклон Повелителю, а по его одежде догадалась, что это чиновник. Не я одна смотрела на развернувшуюся сцену — с каждой минутой всё больше гостей замолкали и рассматривали, что же там происходит.

И тут я поняла! Это, должно быть, тот самый Ли Бо!

Прав был Езоу, чиновник точно не блистал умом, раз в такой момент помешал императору. Как бы мягок ни был Юншэн, он оставался правителем, Сыном Неба, и требовал к себе должного почтения, высоко ценя свои желания и покой.

Мне срочно нужно было оказаться где-то поблизости! Лю Цяо и Лин Джиа как раз удачно стояли неподалёку, чуть в стороне, и я предположила, что от переглядок с невестой чиновник как раз и отвлёк нашего императора. Какой же Ли Бо дурак.

Вдоль стен я уже привычно тянулась в нужную мне сторону, всё равно никто внимания на меня не обращал. Даже вездесущего Яо Веймина не видно, чтобы его демоны побрали...

Ли Бо уже заканчивал демонстрировать почтение императору, а я всё ещё оставалась слишком далеко.

Точно не услышу, что они там говорят!

Подойдя ближе и разглядев охрану, я поняла, что в любом случае не услышу: воины так близко не подпустят просто-напросто.

Но зато, подойдя к замершим Лю Цяо и Лин Джиа, я смогла рассмотреть происходящее чуть ближе и сверху: мы стояли у павильона, выше на две ступени, чем расположился император. И судя по лицу Юншэна, он даже выслушать Ли Бо не захотел. Выговорил ему что-то, взмахнул рукой, и двое из охранников шагнули к неудачливому чиновнику.

Но пока не схватили.

Я застыла в ожидании. Если Ли Бо не исполнит свою роль, то... весь план летит в проклятую бездну! Да, он начал рано, поторопился, но раз уж предстал перед императором, то следует довести задачу до конца. И если у него не получится, придётся мне сосредоточиться на судье, а я надеялась, что Лянь Суань лишь ступень к мести Шэнь Куону.

Ли Бо засуетился, вынул из рукавов одеяния бумаги и протянул их императору, что-то бормоча, не смея поднять взгляд. Видно, Юншэн смилостивился. Один из воинов передал ему бумаги.

Каждое мгновения, ступая друг за другом, тянулись словно вечность. Император рассматривал бумаги, хмурился.

Я забеспокоилась. Вдруг Ли Бо совсем тупица и даже достоверно обвинить судью не смог?

Но вот несколько вечностей спустя Император подозвал жестом главу стражи, который тоже сопровождал его сегодня, и нашептал ему что-то. Тот кивнул, отдал приказ парочке подчинённых, и они резкими шагами пересекли весь двор.

Судья Лянь Суань всегда сохранял внешнее благородство. Он вёл себя степенно, и конечно же не позволял себе открыто демонстрировать неприличное любопытство. О, нет, он был выше этого!

И за сценой с Ли Бо он, конечно же, демонстративно не наблюдал, продолжая любоваться выставленной на обозрение гостей картиной, что написал известный в столице художник. Но даже если бы он бдил за разговором императора и Ли Бо также, как и я, то ничего бы не понял. И ни за что в жизни не подумал бы, что двое стражников направляются именно к нему.

А когда его