Медвежье сердце - Елена Михалёва

Алиссана Тарнен колебалась недолго. Она прекрасно понимала, что верх глупости – вот так возвращаться туда, где тебя истязали. Но запах еды был таким пленительным, а теплый очаг столь желанным, что ноги сами внесли ее в дом мастера над рунами. Алиссана вздрогнула, когда дверь за ее спиной закрылась.

Керика тем временем сняла плащ и повесила его на один из крючков у входа. Скинула сапоги и заторопилась, чтобы подбросить дров в погасший очаг.

– Что стоишь? – спросила она, закатывая рукава своей любимой бордовой рубашки. – Плащ на крючок. Грязную обувь оставь у входа. Полы у меня не холодные, можешь ходить босиком. Проходи, садись, а я разогрею тебе поесть.

Девушка послушно стянула сапоги с закоченевших ног, поставила их там, где было велено. Потом повесила плащ на крючок рядом с бордовым плащом и нерешительно подошла поближе к уже разгоревшемуся пламени. Алиссана вытянула руки, чтобы побыстрее их согреть. Тепло от очага казалось пьянящим, а ворсистый ковер приятно щекотал босые ступни.

Девушка прикрыла глаза, чтобы не вспоминать о тех часах, которые провисела на цепях в подвале этого же дома. И не задумываться о той, кто сейчас гремел посудой возле буфета.

Мастер над рунами разогрела над огнем остатки их с Ивросом обеда и вскипятила свежий травяной отвар. Она накрыла ужин только для одной Алиссаны, поскольку после трапезы у Гарана все еще оставалась сыта. Себе же чародейка налила чай, бросив в него несколько ягод сушеной малины. Такой же напиток она подала и своей незадачливой гостье. А пока Керика трудилась в роли внимательной хозяйки, краем глаза наблюдала за рыжей девушкой. Но та без движения простояла у камина до тех пор, пока ее не пригласили ужинать.

Они уселись за небольшим круглым столом у окна, скрытого тяжелыми портьерами, оказавшись друг напротив друга. И если Керика выглядела несколько уставшей, то ее гостья была измученной донельзя, но за еду принялась с аппетитом.

– Даже не спросишь, хочу ли я тебя отравить? – Мастер над рунами лукаво взглянула на гостью поверх своей чашки в руках, над которой клубился душистый пар.

– Мне все равно, – не прекращая жевать, ответила Алиссана. – Вы могли убить меня уже давно, но не стали. Вряд ли за вас это совершит ваша курица.

Мастер над рунами сделала маленький глоток обжигающего чая. Поймала губами всплывшую ягоду. Задумчиво покатала ее во рту. Но о чем именно она думала, понять было просто невозможно. На невозмутимом лице не было ни следа гнева, отвращения или негодования в адрес несостоявшейся убийцы брата.

– Вы и так меня напичкали всякой дрянью, – тише добавила девушка. – У меня от ваших ядов до сих пор голова как в тумане.

– Я ничем не пичкала тебя, а просто вывела всю Чистую тьму, которая паразитом сидела внутри тела. А вместе с ней и еще целый букет субстанций. Ими тебя накачали, чтобы ты была смиренной и послушной овечкой, которая боится своего пастуха. Могла бы мне спасибо сказать, – спокойно парировала чародейка, отставляя в сторону чашку.

Но спасибо так и не прозвучало, лишь слегка недоваренная морковка хрустела в тишине. В этом звуке улавливались некие нотки напряжения.

– То снадобье, которое я тебе вколола, должно было восстановить твое тело и разум, – продолжала Керика. – Конечно, у него есть свои особенности. Оно очищает мысли от всего постороннего и оставляет лишь то, что вызывает по-настоящему глубокие переживания. У каждого они свои, и обычно неприятные. Но зато после наступает катарсис.

– Я бы так не сказала, – заметила Алиссана, припоминая весь тот ужас, что ей пришлось испытать.

– Это важно, если человека долгое время обрабатывали черной магией, – мастер над рунами проигнорировала обиженную реплику, – но работает не на всех. К примеру, если бы тебя обратил носферат или подчинил себе месмерист, ничего бы не вышло: такой мозг починке, увы, не подлежит. Но твой чернокнижник – дело другое, и действовал он иными методами.

Бывшая адептка напряглась всем телом. Стиснула в руке вилку.

– Успокойся, горячая голова. – Керика лишь усмехнулась, уловив реакцию девушки. – Я просто помогла так, как умею. Ты мне за это ничего не должна. И я не виню тебя за то, что тебя подослали убить моего брата. Твой бывший господин жалости не ведает, но ты совсем иная, не похожа на него.

– С чего вдруг такие выводы? – Алиссана порывисто схватила чашку с кипятком, так быстро, будто собиралась выплеснуть содержимое в лицо собеседнице. Отхлебнула. Вздрогнула, обжегши язык, и спешно отставила напиток. Поморщилась. – Вы обо мне не знаете ничего.

Керика водрузила локти на стол. Она сплела пальцы вместе и удобно уперлась в них подбородком, точно вела дружескую беседу, а не общалась с врагом.

– Скажем так: я достаточно опытна, чтобы разбираться в людях, – пространно ответила мастер над рунами.

– И все же?

– Ну хорошо, я скажу, – Керика начала перечислять: – Во-первых, ты адептка. Тебя с детства учили оберегать других людей. Убить человека для тебя непросто. Ты можешь это сделать, только когда нет другого выхода. Во-вторых, ты сильно мешкала с той бомбой. Мой брат, Авериус Гарана – человек сложный, не всегда приветливый. Но наверняка ты знала его лично, он ведь варил для вас королевскую соль много лет подряд. Я права?

Алиссана ответила медленным кивком.

– Вот видишь. А поднять руку на человека, который годами косвенно защищал тебя, весьма трудно. Да и на меня ты напала просто с перепугу. На тебе был маленький арсенал, но ты не использовала ничего, что действительно могло бы мне навредить.

– А что в-третьих? – нетерпеливо перебила ее девушка.

Керика чуть наклонила голову набок.

– А в-третьих, я видела твое тело. Каждый шрам поведал мне свою маленькую историю, можно сказать. Я сделала выводы. Ты сопротивлялась. Долго, отчаянно и в полном одиночестве. Много дней подряд, пока не сломалась, – Керика встала, чтобы поворошить дрова в очаге длинной кочергой. – Любой бы сломался.

Сноп искр взметнулся с прогорающих деревяшек и устремился в дымоход алыми всполохами.

Алиссана Тарнен шмыгнула носом. Она искала внутри себя чувство опустошенности или отголоски прежнего страха, но ничего не было, и это смущало еще сильнее. Слова мастера над рунами должны были задеть ее, как ранит любая сказанная в лоб правда, но бывшая адептка не замечала ничего такого. Она посчитала, что это последствия того вколотого снадобья.

Чародейка тем временем заняла прежнее место за столом, взяла в ладони горячую чашку. Ее длинные пальцы нетерпеливо забарабанили по керамической поверхности цвета терракоты.

– Как так вообще вышло, что адептка Академии, умная и перспективная девушка, вдруг стала