Неопровержимая улика - Лейни Лоусон

это ощущается иначе. Меньше похоже на постоянную тупую боль и больше — на пульсирующую, неотложную тревогу. Потребность действовать и убедиться, что ничего больше не пойдет не так.

Я стараюсь взять себя в руки — мое лицо, без сомнения, выдает смятение. С натянутой, тонкой улыбкой я обхожу Уоррена, хватаю бутылку воды из холодильника и направляюсь по коридору.

— Би, подожди, — окликает Уоррен.

— Я просто быстро в душ! Скоро выйду! — напеваю я самым убедительным, радостным голосом. Я уже наполовину скрылась за дверью, в которую входила и выходила каждое утро и вечер последние три недели, когда Уоррен выбрал худший момент на свете, чтобы обратить на меня внимание.

— Эм, душ в комнате Гейджа?

Я замираю на месте и медленно поворачиваюсь, стараясь скрыть вину. Губы Триппа подергиваются, будто он борется с улыбкой. Это не его обычный взгляд зачинщика скандала — более самодовольный, будто он сдерживает желание что-то ляпнуть. Он знает? Я прищуриваюсь на него. Он засовывает руки в карманы и смотрит в потолок, будто где-то в стропилах прячется заблудшая птица.

Хестон вообще не обращает на это внимания. Не могу представить, чтобы он хоть на секунду задумался о том, в какую комнату я захожу — или не захожу.

А вот Уоррен выглядит сильно озадаченным: левая бровь поднимается все выше, как будто в ожидании объяснений.

Я выпрямляюсь и расправляю плечи.

— Я подумала, что там могут быть чистые полотенца. Сегодня днем я бросила свои в стиралку и забыла переложить их в сушилку, — машу рукой и издаю смешок, чтобы добавить убедительности. — Вот я растяпа.

— Ага, — он смотрит на входную дверь, а потом снова на меня. — Кстати о Гейдже, где он?

Хестон прочищает горло.

— Он сегодня спрашивал, где Блайт. Я сказал, что она в кафе, а он ответил, что поедет ее забрать.

Все трое смотрят на меня. Я переминаюсь с ноги на ногу. Вот почему я решила, что карьера врача — мой лучший шанс на успех. Я бы и дня не продержалась адвокатом.

— Он тебя забрал? — спрашивает Уоррен.

— Да, но… — я колебаюсь, теребя пальцы перед собой. — Ему нужно было кое-что проверить. Я не знаю, что именно, но он сказал, что скоро вернется, — это не совсем ложь.

Уоррен пожимает плечами.

— Ладно. Но… эй, можно поговорить с тобой секунду?

— Конечно, — отвечаю я слишком быстро. Бегу в ванную Гейджа и хватаю ближайшее сложенное полотенце. — Я быстро! — прошмыгиваю в гостевую ванную, закрываю дверь и запираюсь.

Я лучше буду избегать своего брата, чем рискну рассказывать ему, что Гейдж на самом деле встречается с каким-то страшным типом на внедорожнике с тонированными стеклами, которого я никогда раньше не видела, или что он, возможно, вел себя так, будто что-то не так, когда отправил меня внутрь общего дома.

Я прислоняюсь к двери и опираюсь на нее затылком. Закрыв глаза, я дышу и притворяюсь, что мне не о чем беспокоиться и что Гейдж справится с чем бы то ни было. Нет причин паниковать. Я могу просто провести вечер и подождать, пока он вернется, как и сказал.

Все равно я достаю телефон из сумки и проверяю экран. Один пропущенный звонок и значок голосовой почты заставляют сердце пропустить удар, но оно успокаивается, когда я вижу, что звонок не от Гейджа. На определителе номера написано «Доктор Маллен», и я нажимаю, чтобы прослушать ее сообщение.

«Блайт, это доктор Маллен из Медицинского почетного общества. Я просто хотела убедиться, что ты получила мои рекомендательные письма, и узнать, как проходят собеседования. Я не получала от тебя вестей, но с удовольствием встретилась бы и обсудила твои планы на будущее. Надеюсь, у тебя все хорошо!»

Я убираю телефон от уха и смотрю на экран, ожидая того чувства, когда хочется прыгать от радости. Окончив курс с лучшими результатами, я знала, что привлекла внимание директора почетного общества. Она несколько раз связывалась со мной после выпуска, чтобы обсудить мои планы, всегда хвалила мои публикации и достижения. Это невероятное чувство — когда тебя признают и ценят. Особенно когда это то, чем ты увлечена.

Я люблю помогать людям. Но я не люблю больницу или академическую среду. У меня есть мозги и трудовая этика, чтобы быть успешным врачом. Но, судя по моей реакции на голосовое сообщение доктора Маллен, я просто не уверена, что буду счастливым врачом.

Я включаю душ, давая воде нагреться, пока сбрасываю обувь и одежду. Может, от адреналина, бурлящего в венах при мысли о том, что у Гейджа сейчас может быть опасный разговор с тем мужчиной, но щеки горят. Я выгляжу более живой и цветущей, чем когда-либо. Кончиком среднего пальца касаюсь под глазами, где раньше были темные круги. Красные пятнышки и мелкие несовершенства, которые иногда появлялись на лбу и щеках, исчезли. Все, что осталось, — чистое здоровое сияние.

Полагаю, хороший сон, несколько оргазмов и время вдали от стресса творят чудеса с девушкой.

Я проверяю воду, чтобы убедиться, что она не слишком горячая и не слишком холодная, и захожу в душ. Белый шум струй и успокаивающий стук воды по коже проясняют мысли. Я наслаждаюсь этими несколькими минутами блаженного внутреннего покоя.

На полке в душе стоит отвратительно сладко пахнущий шампунь с ароматом арбуза, без сомнения оставленный одной из «любительниц ковбоев», как их называет Хестон. Я смеюсь, выливая его в ладони и взбивая пену. Уверена, она не будет против, что я им воспользовалась.

К тому времени, как я заканчиваю и надеваю самые удобные спортивные штаны и толстовку, Уоррен ждет на диване. Я беру с собой расческу, сажусь рядом с ним и начинаю расчесывать колтуны в волосах.

— О чем ты хотел поговорить?

— О маме.

Я перестаю расчесываться и широко раскрываю глаза.

— Я только вчера заезжала, у нее все было отлично. С ней все в порядке?

— С ней все хорошо. Ничего такого.

Я выдыхаю с облегчением. Я бы не вынесла еще больше плохих новостей о ней прямо сейчас. Мне так сильно хочется, чтобы ей было комфортно и она была здорова. Она сказала мне сегодня утром по телефону, что прошлой ночью спала замечательно, и я даже не могу передать, как невероятно осознавать, что операция уже помогает ей.

— Я завез ей сегодня утром сыр. Сказала, что он нужен для ее домашнего супа из картофеля или что-то вроде того. Я остался, немного поговорил с ней на кухне и заметил на стойке какую-то почту из больницы.

— Счета? — тихо спрашиваю я. Мысль о том, что