Столкновение - Бал Хабра

чем музыка снова становится громкой. Я уверен, что Саммер собирается вернуться к своим друзьям, но вместо этого она направляется ко мне. Она проводит пальцем по глазури на моем кексе и отправляет его в рот. Мне приходится сдерживать стон.

— Двадцать один, да? Ты уже практически старик, — говорит она.

Я хихикаю.

— Мы с тобой одного возраста.

— Нет-нет, мне двадцать до октября.

— Ах, прости меня. Я, наверное, думаю о твоем фальшивом удостоверении, — говорю я.

Когда с танцпола доносятся крики, друзья Саммер зовут ее.

— Нам нравится эта песня, — говорит она.

— Судя по тому, как ты танцевала, я могу подумать, что ты любишь их все.

— Ты смотрел, как я танцую? Это немного жутковато.

— Мало ли на что еще я мог смотреть, — я наклоняюсь, чтобы прошептать ей на ухо. — Это было похоже на крушение поезда.

Она пытается казаться обиженной, но ей это не удается.

— Я собиралась пригласить тебя на танец, но, думаю, если бы это было крушение поезда, ты бы не захотел.

В моей крови забурлило незнакомое тепло.

— Все равно пригласи.

— Потанцуешь со мной?

Я беру ее за руку, и она тянет меня в центр танцпола. Я едва могу разобрать слова песни, потому что Саммер прижимается ко мне, но по тому, как покачиваются ее бедра, я понимаю, что песня темная и греховная. Свет настолько тусклый, что я не могу разобрать никого, кроме нее. Я опускаю руки на ее талию, мои прикосновения легки, но она все равно берет их, проводя ими по своему телу. Я чувствую отчаяние и желание прикоснуться к каждому кусочку ее теплой кожи. Мне трудно удержать руки в приличном положении, особенно когда вокруг столько людей. Саммер, похоже, это не волнует, потому что она обхватывает меня руками за шею и вертит попкой вокруг моей эрекции.

— Полегче, Саммер, — шепчу я ей на ухо.

Моя голова словно уходит под воду, когда музыка меняется, и она поворачивается, ее движения медленны и приятны. Я не могу сказать, нравится ли мне эта перемена или я предпочел бы, чтобы она снова мучила меня своими бедрами. Несомненно, последнее. Я бы выбрал все, что эта девушка с готовностью делает со мной снова и снова.

Каким-то образом я чувствую себя одновременно и трезвым, и совершенно пьяным в стельку. Никогда еще я не испытывал такого острого желания от девушки, трущейся об меня. Возможно, это потому, что Саммер — последний человек, которого я ожидал увидеть посреди танцпола, хотя я допускаю, что алкоголь играет здесь не последнюю роль.

Когда на танцполе становится тесно, я оттаскиваю Саммер в более укромный уголок. Я все еще прижимаюсь к ней, обе мои руки лежат на ее талии, а ее — на моей шее.

Она возится с воротником моей рубашки, полуприкрытые глаза смотрят на меня.

— Что ты загадал?

Я чувствую, как бьется ее сердце, но не могу сказать, совпадает ли оно с моим.

— Я не могу тебе сказать.

Саммер хмурится.

— Почему?

— Не могу рисковать тем, что это не сбудется, — я касаюсь мягкой кожи ее щеки. — Ты такая красивая.

Она хихикает.

— Ты такой пьяный.

— Ты можешь поблагодарить за это Амару.

Она прислоняет голову к стене.

— Everclear?

Я киваю и провожу рукой по ее щеке. Ее глаза трепещут от прикосновения, и мое чертово сердце тоже.

— Я скучал по тебе.

Ее голос тих.

— Я видела тебя несколько дней назад.

— Не в таком виде. Не с такими глазами, которые говорят мне, что ты не забыла и о моем языке на твоей киске.

Ее дыхание сбивается.

— Мне кажется, что я все еще чувствую твой вкус, Саммер, — в моих словах звучит отчаяние.

— Эйден...

Я не уверен, что это предупреждение, но она сглатывает, и тонкий столбик ее горла подергивается. Я глажу ее упругую попку, и мне хочется, чтобы мы были в моей комнате, а не здесь, но я знаю, что если я предложу это, то дымка вокруг нас рассеется. Она нужна мне так сильно, что я не могу мыслить здраво, но именно поэтому я не могу ее получить.

Саммер прижимается бедрами к моим, явно ощущая эрекцию, которая была твердой с тех пор, как я впервые увидел ее. Мои пальцы задевают подол ее платья, и я сдерживаю стон.

— Ты хоть представляешь, что ты со мной делаешь? — грубо говорю я ей в ухо.

Она позволяет мне целовать ее шею, и мы уже прижимаемся к стене, когда я замедляю наши движения.

Именно в этот момент Дилан врезается в колонки рядом с нами, опрокидывая их. Саммер вскакивает, и я отстраняюсь, чтобы помочь ему оторвать задницу. Визг из колонок стихает только тогда, когда я поднимаю их на место. По блестящим глазам Дилана я вижу, что он в стельку пьян. Это одна из тех ночей, когда ему не читают нотаций за это, и он пользуется этим в полной мере.

— Меня сейчас вырвет, — пробурчал Дилан, когда я поднял его на руки.

Я оглядываюсь на Саммер, которая смотрит на нас расширенными глазами.

— Я отнесу его в постель, — говорю я.

— Помощь нужна? — спрашивает она.

Я ни за что не позволю ей ухаживать за пьяным Диланом. Дерьмо, которое вылетает из его рта, слишком непредсказуемо. Когда я качаю головой, она одаривает меня полуулыбкой, и прежде чем я утаскиваю своего болтливого друга, Саммер говорит:

— С днем рождения, Эйден. Надеюсь, твое желание сбудется.

23 | САММЕР

Я лучше проткну Купидона одной из его розовых стрел, чем снова переживу этот праздник. Вот только если сказать это вслух, то я предстану в образе горькой одинокой неудачницы, так что я спокойно пребываю в своих мыслях. Розовые вырезанные сердечки, украшающие стол, которые я разрываю пополам, оставляют беспорядок на моих коленях. Это не очень хороший вид.

— Кэсси что-то сделала со своими волосами?

Я поворачиваю голову к Киану, у которого, возможно, тоже есть сердечки вместо глаз, поскольку он наблюдает за выступлением Кэсси.

Караоке-салон Starlight стал для Кэсси обычным местом, когда у нее появляется желание петь. В основном, это форма терапии после тяжелого разрыва. Я думаю, что она наконец-то справилась со своей последней ситуацией, но все эти валентинки, брошенные нам в лицо, никому не помогают.

Поэтому сегодня я была настроена на просмотр своего любимого сериала с пиццей в форме сердца от дяди Фрэнка. Вот только Киан Ишида появился в моем общежитии и заставил меня пойти с ним. Не говоря уже о том, что он