Отвергнутая на Земле избранная в космосе - Таруна Поддубная

если бы он начал ревновать, злиться, язвить, все бы испортилось, а он не испортил ничего, не отнял у меня радость, не заставил почувствовать вину за подарки от другого мужчины, а наоборот - все это время был рядом, поддерживал, смотрел так, будто ему правда было важно, чтобы я улыбалась, и от этой простой, мужской заботы у меня внутри становилось так легко.

- О чем думаешь? - тихо спросил он.

- О тебе... - сказав это, я сама вспыхнула сразу.

Раэль перестал складывать бумагу.

- Это хорошая новость или тревожная? - уточнил он.

- Неудобная... – тихо ответила я.

- Для кого? - не унимался он.

- Для меня, - еще тише ответила ему.

Подвинувшись ближе, Раэль оперся локтем о диван и посмотрел на меня уже без привычной дразнящей легкости, внимательно, глубоко, так, что в груди у меня сразу стало тесно, а в памяти слишком ясно всплыло, как его ладонь придерживала меня за талию, когда я выходила из-за перегородки в новом платье, как он поправлял мне воротник рубашки, как задерживал взгляд чуть дольше, чем следовало бы другу, союзнику по обстоятельствам… или кем мы там друг другу были до этого вечера.

- И что именно неудобно? - уточнил он.

- То, что мне нравится, когда ты рядом...- честно призналась ему.

Раэль очень медленно выдохнул.

- Ольга…- но договорить я ему не дала.

- Не надо, - быстро сказала я, уставившись на коробку. - Не говори ничего особенного. Я и так уже слишком много сказала.

- А если я не хочу быть особенным? - он посмотрел на меня пристально.

- Тогда кем хочешь? - серьезно спросила я.

- Мужчиной, который весь вечер смотрит, как ты светишься от счастья, и понимает, что пропал окончательно,- смотря мне в глаза, произнес Раэль.

У меня дрогнули пальцы. По-настоящему.

- Ты это сейчас серьезно? – я, конечно, понимала, что он говорил про истинность тут у них, и мы уже, к слову, муж и жена вообще-то по их законам.

- К сожалению для моего самообладания - да, - и не поверить его словам я не могла.

Шурша обертками, мы еще какое-то время делали вид, будто заняты делом: складывали платья, убирали коробки одну в другую, сматывали ленты, собирали пакеты в аккуратную кучу, и все это сопровождалось небольшими фразами, смешками, какими-то почти невинными подначками, но под этой обманчивой бытовой возней уже шло другое, жаркое, нарастающее, то самое опасное сближение, когда случайное касание пальцев задерживается на лишнюю секунду, когда шутка звучит слишком низко, когда пауза между фразами вдруг становится важнее самих слов.

- Это надо убрать в шкаф, - сказала я, поднимая стопку рубашек.

- Давай. Только в чей? – уточнил муж: сейчас-то мы был не в своей каюте - это раз, и два - все это в наш шкаф явно не могло поместиться.

- И это - тоже. Думаю, Урих переживет, если большинство вещей будет жить пока у него в шкафах, – решил Раэль.

- Давай. – согласилась я, да и варианта все равно другого не было. - И меня, наверное, тоже уже пора убрать подальше.

- Поздно. Ты уже здесь. В моей голове. С самого первого платья. – на этих его словах я замерла. Потом все-таки повернулась.

- А с какого именно? - уточнила я, как бы просто так.

- С того синего. Нет… - Раэль прищурился, будто честно перебирал воспоминания. - Вру. Еще раньше. Когда ты посмотрела в зеркало и не поверила, что имеешь право быть такой красивой. Вот тогда мне захотелось встряхнуть тебя. И поцеловать.

- В такой последовательности? – не смолчала я: ни одна женщина не смогла бы не задать этот вопрос.

- Возможно, одновременно, - молниеносно, не задумываясь, ответил дракон.

Не выдержав, я рассмеялась и, потянувшись за очередной смятой лентой, неловко качнулась вперед, потеряла равновесие на скользкой упаковке и почти рухнула на него, впечатавшись плечом в грудь.

На миг. Всего на миг. Но этого хватило.

Потому что, прижавшись к Раэлю, я вдруг остро почувствовав его тепло, твердость его тела, крепкие руки, которые инстинктивно легли мне на спину и талию, удерживая: я будто очутилась внутри другого пространства, слишком тесного и слишком жаркого для дружбы, слишком честного для шутки, слишком жадного для благоразумия, и все вокруг - коробки, гостиную, корабль, станцию, древнего вампира с его идеальным вкусом - смело в сторону одним ударом сердца.

- Ольга… - хрипло проговорил Раэль.

- Да…- с каждой секундой мне все сложнее было рассуждать, а не желать.

- Не смотри на меня так! - что бы он не говорил, а по его глазам я видела ураган, что сейчас бушевал внутри него.

- Как?! – переспросила я.

- Как будто сейчас сама меня поцелуешь!- и эти его слова еще больше подлили масло в костер, что разгорался внутри меня уже.

Подняв голову, я увидела только его губы. Близко.

И пропала.

- А если поцелую? - шепнула я.

Он замер.

- Тогда, - так же тихо ответил Раэль, - я уже не остановлюсь.

Вместо ответа, потянувшись к нему, я коснулась его губ сама - сначала осторожно, почти будто проверяя, правда ли это возможно, правда ли он здесь, правда ли этот вечер вообще существует, а потом, почувствовав, как он рвано выдохнул, как его ладонь сильнее сжалась на моей талии - уже без страха, без оглядки, больше, жаднее, с тем внезапным, почти ошеломляющим желанием, которое приходит, когда долго сдерживаемое внутри, наконец, перестает быть тайной.

- Вот же… - выдохнул он мне в губы.

- Да…- я хотела спросить, но не мне не дали этого сделать.

Снова поцелуй. Еще дольше. И еще более страстный и поглощающий.

Глава 46

Уже не нежный, не пробный, не осторожный - голодный, горячий, сбивающий дыхание, так что я сама не заметила, как мои пальцы вцепились в его плечи, как колени ослабли, как в голове осталась только одна ясная мысль: его губы, его руки, ближе, еще ближе, сейчас, потому что потом уже не будет сил притворяться, будто это можно отложить.

- Ты сводишь меня с ума, - пробормотал Раэль.

- Ты тоже! – я на конец-то нашла замок на его костюме и отстегнула верх от низа, полностью оголив его великолепный торс для услады своих глаз и радости рук.

-